Помпея и Цезаря, в двух римских армиях будет не менее 30 легионов. Конечно, все эти цифры (особенно первую) можно и нужно считать завышенными. Однако обратим внимание: римляне могут воевать с Митридатом и одновременно вести гражданскую войну, воевать с Серторием и Спартаком, бороться с пиратами. Митридат не может себе позволить войну с Римом и одновременно бороться с мятежом своих наместников на Боспоре. У царя Понта нет ресурсов, для того чтобы вести войну на два фронта. Иными словами, Митридат в течение 25 лет (с перерывами) воевал против превосходящих сил противника. Каким же образом ему удавалось противостоять римским легионам?
Историки военного дела обычно указывают на то, что в начале конфликта с Римом войско Митридата кажется типичным эллинистической армией с комбинацией различных родов войск: есть и фаланга, и колесницы, и легковооруженная пехота, и конница, прослеживается «этническая» структура организации армии. К Третьей войне Митридат сделал попытку преобразовать свою пехоту по римскому образцу: солдаты отказались от национальных видов оружия и были вооружены, как и римские легионеры (большие щиты, короткие мечи, дротики), в основу организации был положен когортный строй. Однако не пехота, пусть и вооруженная по римскому образцу, была главной силой армии Митридата, а конница. Именно она вызвала панику у легионеров. Можно предположить, что костяк этой кавалерии составляли скифские лучники и армянские тяжеловооруженные всадники (катафрактарии).
В ходе войн Митридатом была применена тактика «скифской войны»: затягивание военных действий, попытка лишить противника продовольствия, перерезав коммуникации. Именно сочетание ударной мощи катафрактариев и «скифской тактики» позволило Митридату проводить успешную кампанию против превосходящих сил противника.
Окончательный триумф этой стратегии и тактики произошел спустя десять лет. Семь легионов Красса двинулись в Парфию, уверенные в быстрой и легкой победе. Они столкнулись всего с тысячей катафрактариев и десятью тысячами легкой конницы. У римлян был большой численный перевес. Парфяне применяли именно «скифскую тактику»: отступали, заманивали, перерезали коммуникации, но избегали решающего сражения. Парфяне активно использовали конных лучников: «от преследующих парфян убежать невозможно, сами же они в бегстве неуловимы, будто их диковинные стрелы невидимы в полете и, раньше, чем заметишь стрелка, пронзают насквозь все, что ни попадается на пути» (Plut. Crass.).
А когда появились катафрактарии у парфян? Мы ничего не знаем о них во II в. до н. э. Наоборот, одно время даже парфяне пытались реорганизовать свое войско на греческий лад. Если верить Плутарху, «против парфянского царя, который совершил вторжение в Гордиену и разорял подвластные Тиграну племена, Помпей послал войско во главе с Афранием. Последний изгнал парфян и преследовал их вплоть до Арбелитиды» (Plut. Luc. 26). Парфяне без боя отступили, видимо, потому, что не были убеждены в своих силах. А спустя десять лет они были очень успешны.
Митридат, как известно, переписывался с парфянами. Письмо Аршаку, которое приводит Саллюстий, – скорее всего, литературное произведение. Но о переговорах Тиграна и Митридата с Аршаком сообщают и Аппиан, и Плутарх. Упоминается даже «тайный союз» (Арр. Mithr. 87). Да и сами парфяне, наверное, «изучали опыт». Ведь поход Лукулла на Аршакидов сорвался именно потому, что, используя тактику изматывания противника, Митридату удалось временно парализовать волю легионеров к победе.
Современные историки часто указывают, что «прогреческая ипостась политики царя уступила место проиранской основе его власти, которая выразилась в усилении царского контроля над всеми землями в Понтийской державе. Все это способствовало поражению Митридата»[193]. Иными словами, эллины отвернулись от «Нового Диониса».
Однако вряд ли это можно считать полностью убедительным объяснением. В конце концов, и у парфян отношения с эллинами были сложными. Как показал Г.А. Кошеленко, эллинистические полисы Месопотамии симпатизировали скорее римлянам, чем парфянам, однако это не привело к поражению Аршакидов[194]. Еще во время похода Красса последнему ставили в вину, что надо было «идти вперед и занять Вавилон и Селевкию, города, неизменно враждебные парфянам». И так ли справедливо утверждение, что греки «отвернулись от Митридата»?
Мне кажется, нет оснований говорить о том, что причина поражения Митридата – в непрочности синтеза эллинских и варварских начал Понтийского царства. Скорее наоборот – успешное соединение греческой политической и военной мысли с преимуществами азитской конницы приносило Митридату успех. Синтез эллинских и азиатских начал – «проект Александра Македонского».
Исследование показало, что войны Митридата – четверть века борьбы понтийцев против превосходящих по численности сил противника. Сила армии Митридата была в сочетании ударной мощи катафрактариев и «скифской тактики», позволила Митридату проводить успешные кампании против превосходящих сил противника. «В битве с катафрактариями римский тяжелый пехотинец, доселе непобедимый, лишался большинства своих преимуществ. Тяжелая конница оказалась единственным родом войск, способным противостоять легиону, и притом не эпизодически, а постоянно. Если легион был высшим достижением античной военной мысли в отношении пехоты, то катафрактарии были тем же в отношении кавалерии», – пишет А.М. Хазанов. Символично, что победоносная стратегия и тактика использования катафрактариев была сформулирована на родине амазонок, в Фемискире. Через десять лет после гибели Митридата парфянская конница нанесет сокрушительный удар по римским легионам и остановит их продвижение на Восток. Хочется в этой связи еще раз напомнить, что и военный успех Александра Македонского в Азии связан, в немалой степени, с успешным применением конницы.
Военный успех понтийцев в 88 г. до н. э. определялся тем, что царь смог найти идеи и лозунги, которые позволили ему привлечь на свою сторону значительную часть населения Азии и Эллады. Символом этой свободы стали Афины. Осада Афин и Пирея – ключевое событие Первой войны. Она стоила Сулле половины армии, античные авторы не скрывают своего мнения, что затягивание войны ставило римлян в очень тяжелое положение. Продолжение Архелаем защиты Пирея вместе с атаками понтийской конницы из Беотии в тыл Сулле позволило бы выиграть кампанию 86 г. до н. э. Точнее, если «убрать из анализа сослагательное наклонение», отказ от этой стратегии стал причиной неудачи в войне. Сейчас трудно сказать, что было причиной ошибок понтийских полководцев, «глупость или предательство».
Аналогичным образом спустя 13 лет, в начале Третьей войны, Митридат совершает ошибку, отказавшись от плана стремительного наступления в Азии и увязнув в бесперспективной осаде Кизика. Опять трудно определить: это – следствие ошибок или измен? Однако, как и во время Первой войны, один из самых драматических и героических эпизодов – осада южнопонтийских городов (Амиса, Амасия, Синопы, Гераклеи). Сопротивление эллинов задержало легионы Лукулла на два года, активные действия конницы Митридата могли в 71 г. до н. э. переломить ход войны.
Примеры можно продолжать: отпадение Боспора в 85 г. до н. э. лишило Митридата резервов для продолжения Первой войны, а измена Махара в 71 г. до н. э. лишила ресурсов для успеха в Третьей войне. Наконец, измена Фарнака привела к тому, что сорвался план переноса войны в Италию.
Однако все это трудно описать как «конфликт эллинов и варварв». Мы знаем об измене царевича Махара, наместника на Боспоре, и подозреваем измену Митридата Младшего. Мы знаем о предательстве Архелая, друга царя, главнокомандующего и сатрапа. Мы знаем о предательстве Дорилая, молочного брата царя, полководца и верховного жреца в Команах. Известны измены царских родственников и дипломатов, сдача без боя десятков крепостей.
Все это происходит на фоне того, как Гераклея, Амис и Синопа героически обороняются почти два года, про значение обороны Афин уже говорилось выше. «Греки отвернулись от Митридата, и это стало одной из причин его падения». Этот тезис становится общим местом у многих исследователей. Однако измена поразила не столько греческие полисы, сколько верхушку царства Митридата, его ближайшее окружение. Она сводила на нет все его победы и талантливые стратегические решения. Да и сам царь в конце жизни говорит о предательстве «детей, друзей и войска» – восстание фанагорийцев он даже не вспомнил.
В чем истоки этого предательства? Может быть, все-таки дело в попытке гарантировать имущественные интересы «рабовладельческой верхушки Понтийского царства»? Митридат слишком активно использовал в своей борьбе против Рима лозунги социального освобождения и слишком верил в то, что он воплощает «дело Александра». Много уже говорилось о той социальной программе,
