если во всем мире и слов-то таких нет, как „кошелка“ и „авоська“?»
Одновременно с этим он чувствовал невероятную разницу между двумя культурами. «До конца поездки я так и не смог привыкнуть к этой бесконечной американской доброжелательности. Ну с чего они все тебе улыбаются? Чего им от тебя надо? <…> У нас, советских людей, развиты не те мышцы лица. Я пробовал. К вечеру улыбку заклинивает, лицо перекособочивает. Получается улыбка смертельно раненного человека».
На протяжении 1990-х Задорнов все больше фокусировался на этой разнице и описывал ее как непреодолимую пропасть между народами, заложенную чуть ли не на генетическом уровне. Чем сильнее россияне пытались перенять западные нормы и ценности, тем более уродливые формы принимала жизнь в новой России. Разочарование в политиках-демократах переросло у Задорнова в отторжение всей так и не наступившей западной нормальности.
Чем хуже шли экономические реформы, тем больше отличия России от Запада превращались у Задорнова в повод для гордости: «Для нас западные формулы развития общества непригодны. Мы должны идти своим путем. Кто придумал лозунг: „Дайте народу землю, и он будет на ней работать“?! А вы у народа спросили, хочет ли он на ней работать? С чего и кто решил, что наш народ вообще хочет работать?» Провал в построении демократического и благополучного общества в такой интерпретации оказывался не неудачей, а знаком уникальности и избранности: западные ценности не приживались в России потому, что оказались обманом, а русский народ единственный в Европе смог этому обману не поддаться.
Подтверждение своей правоты Задорнов получил в 1999 году, когда силы НАТО вмешались в войну в Косове и начали бомбить Белград. В действиях Америки он увидел циничную жажду наживы и пренебрежение всеми договоренностями.
В июне, уже после окончания войны, 200 российских десантников неожиданно заняли аэропорт косовской столицы Приштины и не пустили туда натовских миротворцев. Через несколько дней у десантников кончилось продовольствие, еду пришлось брать у окружавших их британских войск. Задорнов одновременно и смеялся над несуразностью российских военных, и гордился иррациональной смелостью операции: «Совершенно неожиданно, можно сказать, вдруг откуда ни возьмись у российского народа проснулось усыпленное ранее кредитами чувство национального достоинства». Через бедность и унижения 1990-х годов проступили очертания новой российской политики, которая велась не с позиции слабости и выгоды, а с позиции силы и ущемленной гордости. Это был протест против сложившегося глобального миропорядка.
С тех пор критика американских геополитических амбиций, европейского лицемерия и, главное, всего западного образа жизни стали неотъемлемой частью выступлений сатирика. Все это он описывал своей коронной фразой: «Ну тупые!»
В 2002 году в прямом эфире программы «Зеркало» Задорнов перечеркнул у себя в заграничном паспорте американскую визу. Так он выразил возмущение тем, что на олимпиаде в Солт-Лейк-Сити российскую лыжницу лишили медалей за допинг, а фигуристов заставили разделить золото с канадцами из-за подозрений в нечестности судей. За 13 лет в текстах и выступлениях Задорнова Америка превратилась из во многом притягательного Другого в экзистенциального врага.
Защитник русских
Помимо воровства новых властей и тупизны американцев была еще одна тема, которая неизменно волновала Задорнова, — положение русских в странах Балтии и Украине. Сатирик сам родился в латвийской Юрмале в семье советского писателя Николая Задорнова. Известность пришла к Задорнову-старшему в начале холодной войны — в 1952 году он получил Сталинскую премию второй степени за романы «Амур-батюшка», «Далекий край» и «К океану». «Литературная газета» сообщала о награждении писателя на одной полосе с текстом о том, что коварные американцы выводят в Вашингтоне смертельный вирус для бактериологической войны.
Свои романы Николай Задорнов посвятил истории русского освоения Сибири. Это хорошо ложилось в русло советской международной политики того времени. «Задорнов показал, что эти земли исконно наши. Что они осваивались трудовым человеком, а не были завоеваны. Молодец! Нам в наших будущих отношениях с Китаем его книги очень пригодятся», — так, по семейному преданию, отреагировал на роман «Амур-батюшка» Сталин.
В Латвии Задорнов-старший оказался чуть раньше по заданию Союза писателей — чтобы заняться советизацией культурной жизни в аннексированной республике. Он возглавил секцию русских писателей в Союзе писателей Латвийской ССР и издавал альманах «Парус», где публиковал латвийских авторов на русском языке. Задорновы были частью местной элиты, Михаил учился в параллельном классе с дочерью первого секретаря латвийской компартии Яниса Калнберзиньша Велтой и позже на ней женился.
Когда в конце 1980-х годов в Латвии началась борьба за независимость от Советского Союза, Задорнов-старший воспринял ее очень болезненно. Так он описывал ситуацию своему другу, писателю Всеволоду Сысоеву: «Попустительство расистам и фашистам и „игра на публику“ наших руководителей приводит к безнаказанности, к разжиганию ненависти к русским, живущим здесь, и к русским вообще. Унижают и оскорбляют детей, русские не молчат, в них пробуждается достоинство, а выкормленные нами и спасенные от зажаривания в печах евреи клянутся, что будут ссорить русских между собой и не дадут им никаких возможностей».
После того как Латвия стала независимой, у квартиры Задорновых, по его словам, объявились старые владельцы и потребовали ее обратно: в стране тогда работала программа по реституции — возврату конфискованного в советское время имущества. По словам сатирика, этот стресс свел отца в могилу.
В 1992 году, когда отец умер, Михаил Задорнов создал фонд «Содружество» для помощи русским в странах Балтии и взялся поддерживать пенсионеров, сирот и матерей-одиночек. Первое время фонд пользовался покровительством Ельцина и, как тогда часто было принято, получил от государства таможенные льготы. Задорнов потом вспоминал, что мог заработать 20 миллионов долларов, если бы согласился провести через фонд миллион тонн нефти. Но отказался, потому что обещал Ельцину не воровать. По мере того как отношения сатирика и президента становились хуже, сокращались и возможности «Содружества». В середине 1990-х Задорнов перестал заниматься фондом.
В сатирической вселенной Задорнова бывшие советские балтийские республики играли важную роль — стран, которые полностью отказались от своей идентичности, стали марионетками Запада и забыли все хорошее, что сделала для них Россия. Другим важным ориентиром была Украина — ей отводилась роль такой же жертвы транзита к рыночной экономике, только еще более нелепой, чем Россия. Еще незадолго до распада СССР в рассказе «Ерунда» Задорнов смеялся над желанием республик обрести собственную государственность: Украине он предлагал выпустить свой собственный глобус, а Литве «на один день выйти из состава Советского Союза, успеть объявить войну Швеции и тут же сдаться в плен». Как и в случае с Америкой, эти страны нужны были сатирику в качестве зеркала, отражающего российскую реальность: «Как бы плохо ни было тебе в собственной стране, всегда рядом найдется страна, в которой еще
