хуже. Пускай не все хуже, пускай только в какой-нибудь мелочи, а все равно приятно, хоть и мелочь».
В идейном вакууме середины 1990-х, когда советская система координат уже не работала, а западные практики рыночной демократии давали уродливый результат, Задорнов построил свою объяснительную модель на образах врагов и двойников. Первые раздражали своей радикальной инаковостью и показывали, какими нельзя быть ни в коем случае. Вторые — своей похожестью: глядя на них, можно было понять, какая катастрофа случится, если поддаться на происки врага. Ни Задорнов, ни его зрители не знали, каким именно должно быть достойное будущее для России, но были уверены: ее настоящее — смехотворно, а предложенные альтернативы — еще хуже.
Историк
Способом, помогающим нащупать очертания будущего России, для Задорнова стало обращение к ее прошлому. Как и многие политики и интеллектуалы ХХ века, он пытался показать, что растерянность и разруха в обществе — временные явления, которые можно преодолеть, если опереться на наследие славных предков. Подобно своему отцу, он обращался к прошлому, чтобы рассказать историю о смелых непокоренных русских, которые никогда никого не унижали и не теряли чувства собственного достоинства. Но чтобы найти таких русских, Задорнов-младший погрузился гораздо глубже, чем времена освоения Сибири, — на несколько тысяч лет назад. На этой временной дистанции он мог не сковывать свою фантазию научной достоверностью.
В начале 2000-х Задорнов подружился с писателем Сергеем Алексеевым — автором популярной серии романов «Сокровища Валькирии». По сюжету серии, отставной полковник Александр Русинов ищет сокровища арийской цивилизации на Урале, а представители таинственного «Интернационала», стремящиеся к мировому господству, ему мешают. Русиновым движет не жажда наживы — он хочет восстановить наследие древней северной цивилизации, объединить Великую, Белую и Малую Русь и вернуть гармонию в мир, который погрузился в хаос из-за противостояния Запада и Востока. «Попытка открыть „Сокровища“ началась вместе с разрухой в России. Она получилась лишь потому, что [я] понял — надо дать какую-то надежду выбитому из колеи человеку. Чтобы в смутное время было чем гордиться, за какую соломину держаться», — рассказывал писатель.
Алексеев развивал концепцию русских националистов эпохи застоя. Те с конца 1960-х годов увлеклись идеей: всю мировую цивилизацию создали древнии арии, пришедшие из северной страны Гипербореи. Идея эта была частично заимствована у нацистов, разница заключалась лишь в том, что настоящими наследниками арийцев тут объявляли русских. Пламенный антисемитизм привел националистов к умозаключению, что христианство навязали миру евреи, а потому оно должно быть отброшено. Чтобы воскресить традицию великих предков, нужно было обратиться к дохристианскому прошлому славян.
Ключом к арийскому прошлому стала «Велесова книга» — опубликованная в середине 1950-х годов летопись языческой истории древних русов. Она в подробностях описывала славянских богов и их уникальное деление мира на Явь, Правь и Навь — реальный мир, мир законов и мир потусторонний. «Велесова книга», как и многие другие тексты радикальных националистов — например, антисемитские «Протоколы сионских мудрецов» и антиамериканский «План Даллеса», — была не очень качественно сделанной фальшивкой, но это не помешало ее популярности. Скорее наоборот, укрепило славу запрещенной книги, гонимой официальной наукой.
Алексеев превратил фантазии про славяно-арийцев в увлекательную приключенческую литературу. Но его главным вкладом в идеологию славянского арийства стала языковая теория. Алексеев считал, что у современного русского языка есть уникальное свойство — он хранит в себе следы сакрального знания великих предков, а значит, любой русскоязычный человек, даже не имея никакого лингвистического образования, может понимать скрытый смысл слов всех языков мира.
Алексеев предлагал очень простой способ дешифровки. Вот как он описывал откровение, постигшее одного из героев его романа: «Он нашел ключ — в основе огромной толщи слов, которые означали обрядовую суть человеческой жизни от рождения до смерти, было заключено всего три понятия: солнце — РА, земля — АР и божество — РОД. Язык сразу засветился и как бы озарил сознание! <…> Благодаря этому ключу, <…> стали открываться все слова; их можно было петь, можно было купаться в них, как в воде, дышать, как воздухом: — Ра-дуга, п-ра-вда, д-ар, ве-ра, к-ра-й, ко-ра, род-ина, на-род, род-ник…».
В такой любительской лингвистике самой по себе не было ничего нового. Российские интеллектуалы, начиная как минимум с Василия Тредиаковского в XVIII веке, обосновывали древность русского языка, доказывая, например, что слово «скифы» происходит от «скитаться», а «амазонки» — от «омужоны». Но для того чтобы такой способ аргументации снова стал популярным, потребовался глубокий кризис всего гуманитарного знания, который случился с распадом СССР.
«Сегодняшняя мировая наука ведет себя как раковая опухоль человечества. Ученые еще не знают, почему летает пчела, а уже убеждают нас, что пришел швед Рюрик и сорганизовал нас в государство. Я знания получаю от людей природы», — говорил Задорнов. Он с готовностью взялся развивать идеи Алексеева. Слово «родина», за которое он поднимал тост в новый 1992 год, обрело для него новый смысл.
В середине 2000-х Задорнов съездил в экспедиции на Урал, на Онежское озеро и в Украину. Он всюду находил следы славяно-арийцев и сразу же использовал свои открытия для анализа политической ситуации: «Если бы Украина сегодня не так страстно хотела лечь под Запад, а национальную идею построила бы на вечных своих ценностях, то есть на земле, земледелии… Ведь слово „крестьянин“ — это святое слово: „крест“–„ян“–„инь“, это очень хорошая профессия. А „рабочий“ — от слова „ра“ — свет и „бо“ — бог. А украинцы, как и все страны мира сейчас, мечтают лечь под торгашей».
В 2008 году Задорнов пришел на телешоу «Гордон Кихот», чтобы изложить основные положения своей теории: всю историю России исказили немецкие историки и древние летописцы, Рюрик был русским, а до его прихода на севере Евразии существовала мощная цивилизация славян. У этих людей была своя письменность, высокая духовность и особенно развитый мозг. Часть из них стала русскими и сохранила истинные знания, а другая — ушла на Запад и превратилась в торгашей и вояк.
В студии были противники и защитники Задорнова. «Вы даете [населению] непроваренную кашу, наполненную невежеством. Почему вы позволяете себе нести невежество в массы?! <…> В наши несчастные массы, которым и так достаточно трудно ориентироваться в этом мире», — возмущался филолог Виктор Живов. «То, что делает Михаил Задорнов, на мой взгляд, пробуждает в человеке творца, а вы называете это вонючей похлебкой!» — защищал сатирика актер Никита Джигурда.
Оба были по-своему правы. Идеи Задорнова действительно не имели никакого отношения к современном историческому знанию. И в то же время они выполняли важную функцию — давали его аудитории надежду на славное будущее и ответ на
