строф III (
живой заменено на однокоренное
жив), VII и XIII (четные рифмы совсем другие:
начеку – Дупаку; однова – Москва), причем все 13 слов, рифмующих с
живой – разные;
«Мне судьба – до последней черты, до креста…», написанное на 4 исключительно мужские рифмы, образующие почти безупречную серию из трех последовательных моноримов: 16 строк на –та, 16 на –гу, 12 на –чу плюс 2 на –ба– и 2 на –та (замыкающее структуру повтором рифмы из первого монорима); в первом и втором некоторые рифменные слова проходят более одного раза (та; (с)могу, кругу, лугу), а третий венчается приблизительным суммирующим повтором строк из I (…докажу с пеной у рта / <… > скажу, что не все суета!).
Общей чертой этих рифменных установок Высоцкого – применительно как к дактилическим, так и мужским и женским рифмам – является повышенная, чересчур прямолинейная повторность и интенсивность, допускающая и драматическое, и комическое применение. Песенка про Кука удачно аккумулирует практически все эти установки, представая их естественной, но уникальной комбинацией. При этом ОНЗ и тематически хорошо вписывается в привлеченный корпус текстов, трактующих – то в серьезном, то в ироническом ключе – почти исключительно о великих людях, артистах, мореплавателях, спортсменах, а то и о самом поэте.
Postscriptum. Песенка шуточная, и перегружать ее смыслами ни к чему. Позволю себе несколько ненаучных соображений.
В травимом под крики Ату, ребята! герое песенки соблазнительно видеть проекцию, пусть условную, автора.
Карнавальному превращению «охотника/повара» в «жертву/пищу» вторит никак в тексте не педалируемое, но очевидное превращение настоящего исследователя/ученого в объект пародийных «научных» рассуждений.
Кстати, к числу заслуг капитана Кука перед наукой принадлежит, помимо географических открытий, первый успешный опыт борьбы с цингой – путем правильной организации питания моряков, включавшей квашеную капусту и свежие местные продукты. Таким образом, Кук предстает как бы шеф-поваром, оправдывая свою фамилию и сопряженные с ней карнавальные мотивы.
Еще один кулинарный аспект деятельности Кука можно усмотреть в названии, которое он дал Гавайскому архипелагу, открытому им за год до гибели от рук его жителей: Сэндвичевы острова. Он нарек их в честь тогдашнего главы Адмиралтейства Джона Монтегю, 4-го графа Сэндвича (1718–1792), чье имя к тому времени (не позднее 1762 года) было уже присвоено известному нам типу бутерброда[292].
В автокомментарии к песенке Высоцкий, упомянув о ее неудачно сложившейся киносудьбе, говорит (на 16-й минуте), что сейчас он ее вылечит – вернет ей полноценный исходный вид. Слова о возвращении жизни загубленной песенке про гибель ее сильного, смелого, доброго героя, alter ego автора, показались мне символичными, и я попытался установить происхождение неожиданного образа. Что это – оригинальная авторская метафора или, может быть, так говорилось в кругу подсоветской творческой интеллигенции (как говорилось, например, о писании в стол)?
Оказалось[293] – фирменный Высоцкий, с опорой на дискурс науки о здоровье, но не людей, а вин. Энологи говорят о болезнях вин (одной из которых является цвель – покрывающая поверхность плесневая пленка) и рекомендуют способы спасти вино, вылечить его (см. соответствующие сайты). Метафора если и не поварская, то достаточно гурманская, застольная, а заодно и научная!
Что на все это сказал бы сам Высоцкий, останется, конечно, загадкой.
Литература
Булгаков – Булгаков М. Белая гвардия. Театральный роман. Мастер и Маргарита. М.: Худож. лит., 1975.
Высоцкий 1990 – Высоцкий В. Соч.: В 2 т. / Подгот. и коммент. А. Крылова. М.: Худож. лит., 1990.
Высоцкий 1997 – Высоцкий В. Собр. соч.: В 5 т. / Сост. и примеч. С. Жильцова. Т. 4. Песни и стихи. 1976–1980. Тула: Тулица, 1997.
Высоцкий 2008 – Высоцкий B. Собр. соч.: В 4 т. / Сост. и коммент. О. Новикова, Вл. Новиков. М.: Время, 2008.
Гаспаров – Гаспаров М. Русские стихи 1890-х – 1925-го годов в комментариях. М.: Высшая школа, 1993.
Крылов, Кулагин – Крылов А., Кулагин А. Высоцкий как энциклопедия советской жизни: Комментарий к песням поэта. М.: Булат, 2010.
Мирский – Мирский Д. История русской литературы с древнейших времен до смерти Достоевского / Пер. Руфи Зерновой. London: Overseas Publ., 1992.
Тарановский – Тарановский К. Русские двусложные размеры: Статьи о стихе / Пер. В. В. Сонькин. М.: Языки славянской культуры, 2010.
Тименчик – Тименчик Р. Приглашение на танго: Поцелуй огня // Новое литературное обозрение. 2000. № 45. С. 181–186.
Толстой – Толстой Л. Детство. Отрочество. Юность / Подгот. Л. Д. Опульская. М.: Наука, 1978.
P. P. S. Еще раз о гибели Кука по Высоцкому[294]
1. Я люблю почти все свои работы, даже очень старые. Правда, задним числом в них обнаруживаются отдельные недостатки: неточности цитирования и датировки, пробелы в знакомстве с литературой вопроса, а то и его фактической стороной, но очень редко – обидные промашки в осмыслении разбираемых текстов. Обидные тем, что подрывают мои притязания на методологическую и эвристическую адекватность исследовательского подхода. Филология – это прежде всего наука (и искусство) понимания, и о том, чего толком не понял, лучше было бы промолчать[295].
К счастью, ловить себя мне приходится в основном не на грубых ошибках, а, вот именно, на промахах – недодуманных формулировках, попадающих не в точку, упускающих что-то важное, игнорирующих существенные черты структуры. Эти промахи по видимости неловко, но по сути приятно потом исправлять, доводя несовершенные разборы до ума и оттачивая свой теоретический инструментарий.
Гораздо позорнее невежественное игнорирование достижений предшественников, приводящее к изобретению велосипеда. Есть в моей научной биографии и такой казус, разбирать его постыжусь, но позволю себе бегло наметить здесь своеобразную апологию подобного поведения.
Спору нет, основополагающую работу надо знать, а не проделывать ее наощупь заново. Но, с другой стороны, не оправдывает ли незадачливого новичка его способность сходу взять да и сравняться с классиком? Изобрести велосипед (или, там, унитаз) не так-то просто. Велосипед должен и ехать, и не падать, и руль у него должен поворачиваться, и цепь работать, и шины быть накачаны, и колеса соразмерны. Потому-то почти до конца XIX века его так и не изобретали. Как в большинстве своем ничего не изобретают мастера поиздеваться над запоздалыми изобретателями велосипедов. А ведь в нашей работе изобретать, то есть догадываться, что к чему, надо на каждом шагу – одной ссылкой на классиков не обойдешься.
2. Вернемся, однако, к более скромным, но и более частым промахам – недоработкам по существу. Их ретроспективное осознание возникает в ходе непрерывного мысленного тестирования старых разборов. Очередной раз столкнувшись с цитатой из описанного мной автора (Пушкина, Пастернака, Зощенко), я машинально прикидываю, покрывается ли она моей моделью; как правило, с удовлетворением отмечаю, что покрывается, – и инцидент исчерпан.
Но бывает, что цитата не перестает беспокоить, что-то в ней не сходится с моим готовым ответом, и, значит, модель требует если не пересмотра, то дополнительной шлифовки. Так доделывались анализы «Стансов к Маркизе»
