» » » » Простые тексты: «Агу», «Холосё», «Подмосковные вечера» и другие - Александр Константинович Жолковский

Простые тексты: «Агу», «Холосё», «Подмосковные вечера» и другие - Александр Константинович Жолковский

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Простые тексты: «Агу», «Холосё», «Подмосковные вечера» и другие - Александр Константинович Жолковский, Александр Константинович Жолковский . Жанр: Языкознание. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале litmir.org.
Простые тексты: «Агу», «Холосё», «Подмосковные вечера» и другие - Александр Константинович Жолковский
Название: Простые тексты: «Агу», «Холосё», «Подмосковные вечера» и другие
Дата добавления: 25 февраль 2026
Количество просмотров: 40
Читать онлайн

Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту readbookfedya@gmail.com для удаления материала

Простые тексты: «Агу», «Холосё», «Подмосковные вечера» и другие читать книгу онлайн

Простые тексты: «Агу», «Холосё», «Подмосковные вечера» и другие - читать бесплатно онлайн , автор Александр Константинович Жолковский

Книга Александра Жолковского посвящена разбору «простых» текстов – от ходячих словечек, разухабистых частушек, броских эпиграмм и интернетных «порошков» до песенной лирики и малых форм классической поэзии. В фокусе всегда какой-то один такой объект, но его анализ, как правило, разрастается, охватывая богатый репертуар родственных текстов, приемов, конструкций и архетипов, и оказывается в результате много более сложным, чем можно было ожидать, – в общем, таким же, как и в случае произведений «большой» литературы. Систематическими попытками понять и описать генетический код словесного искусства А. Жолковский занимается давно; в книге собраны работы, в которых это делается на вызывающе элементарном и потому более доступном материале. Составившие книгу статьи – это самостоятельные исследования, которые могут читаться по отдельности, но перекликаются общностью применяемых методов анализа. Автор показывает, что законы поэтики едины и потому едина природа творческого успеха художника, эстетического наслаждения читателя и эвристических удач исследователя. Александр Жолковский – лингвист, литературовед, писатель, почетный профессор Университета Южной Калифорнии (Лос-Анджелес).

1 ... 66 67 68 69 70 ... 111 ВПЕРЕД
Перейти на страницу:
МГММГ, с заглавным словом ненависти, задающим единую гипердактилическую рифму (кружит – по весне навести – дрожит – лежит – ненависти) чередуются с катренами ЖМЖМ.

В «Конях привередливых» ключевые рифмы помедленнее – привередливые, гипердактиличность которых иконически выражает идею «замедления», проходят в 4-кратном припеве ГМГМ, чередуясь со строфами ЖЖЖЖ и ДД.

А за пределами того же десятилетия, в песне «Скалолазка» (1966), серии гипердактилических (наполовину тавтологических) рифм ГГГГ занимают все рифменные позиции в припевах (ласковая – скалолазка моя – вытаскивая – скалолазка моя) и проникают даже в один из куплетов (восхождении – недоверчивая – наслаждением – гуттаперчевая; ДГДГ); в остальных куплетах представлены рифменные схемы ДДДД и ДМДМ.

И без того прозрачная иконическая связь виртуозно выисканных гипердактилических рифм с темой альпинистской акробатики обнажена в одном из припевов, где появляется – разумеется, гипердактилическое – слово выискивая:

«Ох, какая же ты близкая и ласковая,

Альпинистка моя, скалолазка моя!..»

Каждый раз меня по трещинам выискивая,

Ты бранила меня, альпинистка моя![291]

Таков «общевысоцкий» рифменный фон, из которого естественно вырастает сквозная дактилическая рифмовка зачина ОНЗ и виртуозная рифменная атмосфера песни в целом.

Рифмовка: цепи. Установка на повторы рифм, как мы только что убедились на примере дактилических рифм, характерна для Высоцкого, а в основной части ОНЗ она достигает, несмотря на неполный охват текста моноримом, едва ли не максимума.

Восемь строк зачина написаны

– всего на две чередующиеся рифмы (–а́лии/ –у́к), и они задают:

– самый принцип цепной рифмовки (талии – Австралии – азалии – Австралии),

– принцип повторного употребления рифмующих слов (Австралии – Австралии, ср. далее повторы под рифмой слов Кука, наука и бамбука),

– рифменное окончание, являющее как бы мужской вариант (–у́к) будущей женской монорифмы (–у́ка),

– постановку под рифму, причем именно в 4-й строке строфы, имени главного героя (в I – Кук, в III–VIII – Кука).

Основные шесть строф интенсивно развивают эти тенденции:

– единой рифмой (–у́ка) связаны 22 строки из 24 (исключение – начало VI строфы),

– а в трех случаях рифма тавтологична (строфы III, IV, VII),

– причем само с собой рифмуется ровно и только имя героя (Кука – Кука),

– которое открывает рифмовку III строфы и замыкает последнюю VIII строфу.

Обратившись к той же выборке текстов – песням 1970-х годов, – легко убедиться, сколь охотно Высоцкий прибегает к перечисленным приемам и в обращении с мужскими и женскими рифмами.

Начнем с самого простого – цепной рифмовки, то есть тройных и более рифм: иногда (1) перебиваемых одинарной другой рифмой внутри той же строфы, иногда (2) чередующихся с другой рифмой, а то и цепочкой рифм, на пространстве одной, двух или более строф, часто с повторным использованием тех же слов под рифмой, а иногда (3) образующих более или менее длинную непрерывную серию:

(1) пьют – дают – уют – накладно – сносях – косяк – гусях – неладно (аааБвввБ); Худых – кадык – под дых – бедолагу – ребро – нутро – перо – бумагу <…> газ – зажглась – глаз – трахея – экстаз – таз – раз – трофея (аааБаааБ <…> вввГвввГ);

(2) птенца – звуки – свинца – руки // конца – ответит – лица – светит (аБаБ аВаВ); берегов – земель – узлов – мель – молодцов – цель – концов – мель (абабабаб, с повтором слова мель); беды – спину – ряды – еды – середину // труды – картине – ряды – горды – середине (аБааБ аБааБ), с повтором слов ряды и середина);

(3) говорю – вратарю – вратарю – подарю – отблагодарю (ааааа); первачей – рвачей – кто чей – плечей – первачей (ааааа), с повтором первачей; не дури – на пари – на двери – затвори – не бери – не дари – не смотри – замри (аааааааа).

В пределе (как и в ОНЗ) цепочка может оказываться совершенно тавтологичной (глубокой «редифной» рифмой):

Часто разлив по сто семьдесят граммов на брата,

Даже не знаешь, куда на ночлег попадешь.

Могут раздеть – это чистая правда, ребята!

Глядь, а штаны твои носит коварная Ложь.

Глядь, на часы твои смотрит коварная Ложь.

Глядь, а конем твоим правит коварная Ложь.

(«Притча о правде и лжи. Булату Окуджаве»)

Характерная черта многих текстов Высоцкого – перетекание разных рядов рифм, чаще всего женских и мужских, друг в друга (в частности, связывающее зачин ОНЗ с основными строфами): иногда (1) чисто фонетическое, иногда (2) фонетическое и грамматическое, так что рифма как бы склоняется, спрягается или иным образом опирается на грамматический параллелизм, а иногда и (3) лексико-морфологическое, когда спрягается или склоняется конкретное слово:

(1) льдин – калина – один – мужчина (aA'aA); чачу – алычу – плачу – хохочу (Аа'Аа');

(2) роптал – опала [существительное] – достал – металл – стала (аА'ааА', где мужские рифмы роптал и достал и женская стала – это соответственно мужские и женские формы глаголов); кущах – чащах – плывущих – кишащих – жрущих – тощих – кущах – рощах (АА'АА'АА"АА", где то точно, то приблизительно, ассонансно, рифмуются друг с другом две разные грамматические формы – сущ. в род. пад. мн. ч. и действит. прич. наст. вр. в род. пад. мн. ч.);

(3) сыграли – бокале – пропал – бокал (АА'АА': «склоняется» слово бокал); металла – металл – пьедестала – протоптал (Аа'Аа', «склоняется» металл);

Наконец, встречаются непрерывные серии, включающие имена собственные протагонистов, иногда проходящие в одной серии и дважды (как в случае с Куком в ОНЗ):

Вань – пьянь – глянь – Вань // <…> Зин – магазин – один – Зин (аааа <…> бббб);

Сэм Брук – круг – вокруг – друг – друг // <…> друг – круг – друг – Брук – Брут (ааааа <…> ааааа').

Естественными пиками этого многообразного тяготения к цепной рифмовке оказываются тексты, построенные на рекордно длинных – и соответственно виртуозных – сериях рифм. Нашлось три песни:

«Мореплаватель-одиночка», где ключевое – заглавное – слово одиночка (в нескольких падежных вариантах) стоит под рифмой в третьих строках всех 10 четверостиший, рифмуясь с девятью разными словами в концах первых строк (дважды используется лишь рифма точка – в строфах V и IX);

«Юрию Петровичу Любимову с любовью в 60 его лет от Владимира Высоцкого», где из 16 катренов аналогичная цепная рифма (на слово живой, венчающее четверостишия), выдержана в 13, – кроме

1 ... 66 67 68 69 70 ... 111 ВПЕРЕД
Перейти на страницу:
Комментариев (0)