Лидии, Доу. Послушай меня, я серьёзно. К ней уже посылали наёмного убийцу.
— И как?
— Он лишился головы. Прямо в коридоре больницы. Кайзер выдернул кого-то из своих бывших сослуживцев, которые ему должны. Не местных. Там серьёзные парни, притом настолько, что я бы предпочёл никогда не встречать их в тёмном переулке. Так что палата Лидии сейчас охраняется так, что туда мышь не проскочит. А ещё в дело включились парни из специального отдела и полиция бегает так словно их в задницу накусала стая диких пчел. Так что к Кайзеру сейчас лучше не лезть.
Я молчал, обрабатывая информацию. Чёрное солнце тлело ровно, переваривая мой азарт. Лидия ранена, но недосягаема. Кайзер потерял людей, но в ответ превратил десять наёмников в пепел и развязал войну.
— Это ещё не всё, — сказал Дэмион, и его голос стал ещё тише. — За ночь убиты больше двадцати человек. Все — люди Штайнера. Охранники, курьеры, мелкие шестёрки. Все, про кого было известно, что они работают на Штайнера. У каждого отрезана голова.
Двадцать голов за одну ночь. Я мысленно присвистнул. Штайнер нанял Синдикат Теней, чтобы убрать Кайзера. Кайзер выжил, потерял людей, чуть не потерял Лидию — и ответил не просто ударом, а бойней. И это была не бессильная ярость, это была чёткая и спланированная военная операция. Классический принцип асимметричного возмездия — за одного своего забери десять чужих. Командиры пограничных гарнизонов империи использовали его против степных орд. За каждый сожжённый караул — десять кочевий. За каждого убитого офицера — сожжённый город. Жестоко и эффективно. Очень в духе Кайзера. Но теперь мне нужно быть просто ниже травы. В таком маленьком городе такое массовое убийство — это однозначное привлечение полиции и спецотдела. И тут до меня дошло, что сделал Кайзер, и когда я понял его план, то по-настоящему начал им восхищаться, несмотря на ненависть.
— Головы, — повторил я привлекая внимания Кросса.
— Думаю, это послание. Кайзер из тех, кто разговаривает такими знаками. Штайнер нанял убийц — получил головы своих людей. Красивая, пусть и кровавая симметрия.
— Ты не прав, Кросс. Он не просто показал свои возможности и то, насколько он жесток. Это холодный, военный расчёт бывшего охотника, который знает: после засады ты не прячешься. Ты атакуешь. Быстро, жестоко и по возможности непропорционально жестоко. Чтобы враг понял — следующий удар обойдётся ещё дороже. Но куда важнее то, что Синдикат пришёл к нему домой, на его территорию. Насколько я слышал, они мастера маскировки?
— Да, но к чему ты клонишь?
— Ещё не понял?
— Нет. — Дэмион мотнул головой.
— Наш город не очень большой, но и людей у Кайзера не так много. Синдикат может прятаться где угодно, а кулак — это серьёзная угроза. Устроив такую акцию, город наводнят копы и спецы из отдела. Понимаешь?
И тут дошло и до Дэмиона.
— Их тут будет полно, а начальство будет требовать результаты, поэтому они начнут рыть все норы, и Синдикату придётся вылезти из норы. А Кайзер будет уже их ждать.
Мой план сработал. Но не совсем так, как я предполагал. Я рассчитывал на медленную войну на истощение. Вместо этого получил настоящую мясорубку. Штайнер ударил первым — и теперь Кайзер резал его людей, как мясник режет туши. Хищники грызли друг друга. А я, как и планировал, сидел на ветке и наблюдал.
Вот только ветка начинала трещать.
Информация, которую Дэмион скормил ему неделю назад, теперь превратилась в двадцать отрезанных голов. Штайнер потерял низовую сеть за одну ночь. Людей, которые служили ему глазами и руками. Без них его операции на этой территории прекратятся.
Но есть и обратная сторона. Кайзер, на которого я рассчитывал как на медленно тлеющий конфликт, превратился в лесной пожар. Он больше не осторожничает. И когда пожар погаснет, победитель обернётся и начнёт искать, кто его разжёг. И Дэмион — первый в очереди подозреваемых. А за ним маячит и моя тень.
Значит, нужно закончить свои дела до того, как дым рассеется.
Глава 12
Автобус до монастыря Святой Агнессы ходил дважды в день. Утренний рейс в семь сорок и дневной в два. Я выбрал утренний, забравшись в полупустой салон с рюкзаком, термосом чая и пустой головой. По-хорошему нужно было выждать время, подготовиться лучше, чтобы быть готовым к чему угодно, но ярость Кайзера заставила меня ускориться.
Я невольно начал уважать этого отставного вояку и, что ещё хуже, понимать. Когда похитили мою женщину, те, кто это сделал, заплатили за свою ошибку кровью. Если бы они её ранили… Смерть была бы слишком простой. Это не остановит меня, когда я вырежу его сердце, но умрёт он с достоинством.
Сорок километров. Чуть больше часа по разбитой дороге, петляющей через промзону, мимо пары заброшенных ферм и дальше на запад, где начинались холмы. Водитель — пожилой мужик с красным носом и лёгким запахом — не внушал доверия. Как его вообще выпустили на рейс в таком состоянии? Но водить он явно умел.
Кроме меня в автобусе сидели четыре человека. Старушка с корзиной цветов, молодая пара, уткнувшаяся в телефоны, и мужчина в рабочей куртке, который уснул ещё до отправления. Никого подозрительного. Хотя, положа руку на сердце, если бы за мной следили профессионалы, я бы их и не заметил. Мой уровень восприятия вырос после Зала, но против серьёзной слежки этого мало.
Я сел у окна и уставился на проплывающий за стеклом серый пейзаж.
Гвендолин Кроули, она же теперь сестра Елена. Единственный человек, который оформлял документы Алекса при поступлении в приют «Светлый путь». Единственная, кто видела те «необычные предметы», которые потом исчезли из записей. Через семь лет после того, как трёхлетнего мальчика без документов привёл неизвестный мужчина, Кроули уволилась и приняла постриг в монастыре Серого Совета.
Мира нашла эту информацию ещё до похищения, и тогда я отложил визит — были дела поважнее. Дела, которые требовали кулаков и некроэнергетики, а не разговоров за чашкой чая с монахиней.
Но слова Ханта в кафе заставили меня задуматься и серьёзно изменили расклад. «Ты — никто. Сирота без рода и племени». Он был прав. И если я хочу перестать быть никем, мне нужно знать, кем я был. Кто же такой на самом деле Алекс Доу. Мальчик, чьё тело я занял. Мальчик, чей осколок души до сих пор жил в моём ядре и чьи клятвы висели на мне тяжелее любых цепей.
Автобус подпрыгнул на выбоине. Женщина через проход от меня недовольно
