зацокала языком. Я отхлебнул чай из термоса. Мерзкий пакетик, но горячий. Когда-нибудь я куплю себе нормальный чай. Такой, от которого целитель Гэ заплакал бы от восторга и тут же потребовал бы вторую чашку. Впрочем, старый пьяница любому чаю предпочитал сливовое вино.
За окном промзона сменилась полями. Серое небо, жёлтая трава, голые деревья с растопыренными ветками. Осень доедала остатки тепла. Через месяц ляжет первый снег, а к тому времени всё изменится. Либо я поднимусь и стану учеником Академии, либо меня закопают. Третьего варианта для сирот не предусмотрено, но мне и так дали прозвище мертвец, так значит, надо ему соответствовать и эффектно вылезать из могилы.
Странное чувство — ехать в автобусе по чужому миру, чтобы узнать правду о чужом теле. В прошлой жизни я всегда точно знал, кто я такой и почему действую именно так. Линь Ша, Божественный Доктор, Злой Дух из Горных Лесов и ещё три десятка прозвищ, которые стёрлись из памяти за ненадобностью. Сейчас я — парень с разбитыми костяшками и кадавр-ядром, который едет за сорок километров, чтобы монахиня рассказала ему, как его зовут на самом деле. Смешно, если бы не было так грустно.
Я крутил в голове вопросы к Гвендолин Кроули, расставленные по приоритету.
Первый: кто привёл Алекса в приют? Описание мужчины, возраст, одарённый или нет.
Второй: что за предметы были при ребёнке? Куда она их дела?
Третий: В. Ш. — человек, который через месяц после появления Алекса искал «пропавшего родственника». Знает ли она его?
Четвёртый: почему она ушла из приюта через семь лет? Что такого произошло, после чего ей пришлось уйти?
Пятый: почему Серый Совет? Инквизиция — не место для воспитательницы с мягким сердцем. Что заставило её выбрать именно эту дорогу?
Они крутились в голове один за другим. Их было куда больше, но эти пять были важнее всего. И даже если она сможет ответить хотя бы на пару, это уже будет большая удача, ведь тогда я смогу двигаться дальше.
«Ты ведь не Алекс? Не настоящий Алекс, которого я знала? Ты одержимый, и мне нужно срочно сообщить в Серый Совет?» Слова Алисы вновь всплыли в моей памяти. В прежнем мире были похожие организации. Храмовые стражи, инквизиторы Белой Башни, охотники за еретиками культа Застывшей Тени. Люди, которые решили, что знают волю богов лучше самих богов. Опасная порода. Фанатики с властью хуже любого демона, потому что демон хотя бы честен в своих намерениях.
Впрочем, судить заранее — ошибка, недостойная Божественного Доктора. Посмотрим, что за зверь этот монастырь.
Автобус начал подниматься в холмы. Дорога стала уже, деревья — гуще. Холод постепенно просачивался через щели в окнах, а водитель даже не думал включать печку. Ладно, в целом терпимо. Я накинул капюшон и закрыл глаза, позволяя себе полчаса полудрёмы. Чёрное солнце спокойно гудело в груди, а мои губы расплылись в довольной улыбке, ведь ядро было заполнено почти на семьдесят один процент, а это означало, что крохотный ручеёк силы постоянно тёк по каналам. Тень дремал в татуировке, свернувшись калачиком в своём междумирье. Небо, неужели я становлюсь почти нормальным практиком?
Я почувствовал монастырь за два километра до того, как увидел его.
Чужая энергетика ударила в мои обновлённые каналы как тугая волна, от которой зазвенело в висках. Чёрное солнце в груди дёрнулось и чуть замедлило вращение, словно вставая в защитную стойку. Оно чувствовало силу, которая ему не нравилась, и мне, честно говоря, тоже.
Монастырь Святой Агнессы стоял на вершине холма, как кулак великана, глубоко вбитый в землю. Серый дикий камень, толстые стены, узкие окна-бойницы, которые отлично служат для ведения защищённого огня. Куда интереснее было то, что там не было никаких украшений, позолоты или красивых витражей, — совершенно другая стилистика в отличие от храмов Озарённого. Функциональная архитектура людей, которые строят не для красоты, а для обороны, притом для обороны против монстров разлома или же одарённых. Ну или против тяжёлой артиллерии.
Крепость. Настоящая крепость, замаскированная под обитель тихих монашек, ведь всем известно, что в женских монастырях Серого Совета лечат души. Ну-ну, так я и поверил.
Я вышел на остановке. Обычная бетонная площадка с чуть покосившимся навесом — и пошёл вверх по грунтовой дороге. Ветер дул в лицо, принося запах мокрого камня и чего-то ещё. Чего-то, от чего волоски на руках встали дыбом.
И то, что меня смутило, дошло до меня буквально через сотню метров. Мой организм ощущал защитные формации, вмурованные прямо в кладку.
Дорога поднималась полого, но к середине подъёма я уже чувствовал, как давление всё нарастает. Тонкое, постоянное, как гудение высоковольтных проводов. Обычный человек списал бы это на тревогу или усталость, но мне было понятно, что творится с моим организмом. Кто-то очень умелый создал здесь зону, в которой любой одарённый, не подключённый к местной системе безопасности, чувствовал себя голым.
Я остановился на полпути и закрыл глаза. Новый канал к мозгу позволял видеть энергетические потоки с такой чёткостью, которая раньше была мне недоступна. И то, что я увидел, заставило меня присвистнуть.
Стены монастыря были прошиты сетью энергетических линий. Не грубых и топорных, какие рисуют в наших учебниках, а тонких, многослойных, переплетённых друг с другом, как жилы в канате. Первый слой — обнаружение. Любой одарённый, пересекающий периметр, зажигал сигнальную нить. Второй — подавление. Мягкое давление на ядро, снижающее контроль и замедляющее реакцию. Третий…
Третий слой я не смог прочитать. Слишком сложный, слишком глубоко вплетённый в камень. Кто бы ни создавал эту защиту, он был мастером уровня, которого я встречал лишь в прошлой жизни. Будем честны: я ненавижу мастеров формаций. В своих логовах они становятся сильнее в разы. У меня было две стычки с серьёзными практиками подобной школы, и оба раза это заканчивалось большой кровью.
Теперь мне ещё яснее стало, что Серый Совет — это не просто наблюдатели и хранители душ, это боевой орден, который прячется в тени церкви Озарённого.
Я продолжил подъём, стараясь двигаться спокойно и не провоцировать защиту. Чёрное солнце притихло, сжавшись до минимума. Некроэнергетика в стенах монастыря, построенного инквизицией, — это как запах крови перед стаей голодных псов. Лучше не провоцировать.
У ворот стояли две фигуры в простых серых рясах. Женщины — одна молодая, другая средних лет. Капюшоны опущены, но лица открыты для обозрения. Руки сложены перед собой в жесте смирения, но я видел, как вес перекатывается с пятки на носок у молодой. Видел, как пальцы старшей чуть согнуты, готовые к
