кольцо так крепко, что бронза впилась в кожу, оставив красный отпечаток спиралей на ладони.
Чёрное солнце в груди вращалось рвано, словно его хорошенько пнули под зад, и Владыка Металла забился куда-то в самые глубины. Каналы гудели от перенапряжения. Осколок души Алистера, нет, уже не Алекса, а именно Алистера, пульсировал на дне ядра тёплым светом, которого я раньше не видел.
— Лежи. Не вставай резко. — Голос Елены доносился откуда-то сверху. Её рука лежала на моём плече. Тяжёлая, тёплая, привычная к тому, чтобы удерживать людей на месте.
Я всё-таки сел. Голова кружилась, но в целом терпимо. Целитель во мне быстро провёл диагностику: каналы целы, ядро стабильно, никаких повреждений. Просто перегрузка восприятия. Видение хлынуло через кольцо, как река через прорванную плотину, а мой мозг не был готов к такому объёму. Два удара сердца, а в них уместилась целая жизнь. Её жизнь.
Мать. Колыбельная. Горящий город. Красное небо и разлом А-ранга.
— Сколько я был без сознания?
— Минуты две, не больше. — Елена стояла надо мной, и её лицо было совершенно другим. Гораздо жёстче и собраннее. Лицо человека, который принял не самое простое решение. — Алистер, послушай меня. Когда ты коснулся кольца, по защитным формациям прошла рябь. Я её почувствовала и уверена, что не я одна. У тебя мало времени.
— Рябь?
— Кольцо откликнулось на твою кровь. Это старая магия, которая не имеет ничего общего с тем, чему учат в ваших школах. И именно такие вещи Серый Совет выжигает до основания там, где может. — Она наклонилась ближе. — Они не любят жителей приграничья. Особенно тех, кто хранит старые знания. Для нас они — еретики, а наши обряды — скверна. Если кто-то из старших сестёр заинтересуется источником этой ряби, у меня будут проблемы. А у тебя — гораздо бо́льшие.
Я встал, ноги уже держали, и колени даже не подогнулись. Кольцо лежало в ладони, и бронза была тёплой. Не от моего тела, а изнутри. Словно в металле билось крохотное сердце.
— Что мне делать с ним?
— В полнолуние капни на кольцо свою кровь. Одной капли будет достаточно. Тогда оно сильнее почувствует тебя, и ты узнаешь больше, чем я могу тебе рассказать. Ты вроде не дурак, но лучше мне напомнить: делай это только там, где ты чувствуешь себя в безопасности. — Она помолчала. — Это кольцо предков. Оно помнит тех, кто носил его до тебя. И если твоя кровь — та самая кровь, кольцо покажет тебе многое.
Небо, и это бронзовое кольцо связано с кровавым ритуалом и луной. В моём мире подобные вещи тоже не поощрялись империей, но это кольцо — мой ключ к прошлому Алекса. В голове ещё гудело, и мне было трудно сфокусироваться, поэтому я задал простой вопрос:
— Когда ближайшее полнолуние?
— Через двенадцать дней. — Она ответила мгновенно. Женщина из приграничья, живущая по лунному календарю, спряталась в обители солярного бога. — А теперь тебе пора уходить. Следующий автобус через сорок минут. Не опоздай и поторопись.
Я убрал кольцо в нагрудный карман куртки. Застегнул на молнию. Потом посмотрел на эту женщину. Крепкую, широкоплечую, с руками работницы и глазами, в которых плескалось столько всего, что хватило бы на десять жизней.
Пятнадцать лет. Она хранила чужого ребёнка, подчищала документы, устроила пожар в архиве, ушла в монастырь инквизиции и молилась чужим богам каждый день. Ради обещания, данного умирающей жрице под дождём. Ради бронзового кольца на серебряной цепочке.
В моей прошлой жизни я встречал разную преданность. Солдаты, умиравшие за императора. Ученики, отдававшие жизнь за учителя. Но это была преданность присяге, долгу, страху. А сестра Елена, нет, Гвендолин Кроули, была верна слову, данному незнакомке. Просто потому, что так велела её кровь.
Я поклонился. Низко, от пояса, так, как кланяются старшим в моём прежнем мире. Не жест вежливости, а выражение глубокого уважения от того, кто знает ему цену.
— Гвендолин, спасибо вам. За всё, что вы сделали. За пятнадцать лет, которые вы отдали чужому ребёнку. За клятву, которую вы сдержали. Я этого не забуду.
Она долго и внимательно посмотрела на меня, а потом улыбнулась. Тепло и спокойно, впервые за весь наш разговор.
— Всё хорошо, Алистер. Клятва исполнена, а твоя тайна теперь зависит только от тебя. Береги себя, мой мальчик. Рощи за тобой присматривают, даже если ты этого пока не чувствуешь. Возьми.
Она протянула мне небольшой сверток и я не оглядываясь вышел из комнаты и быстрым шагом двинулся по коридору, мимо открытых дверей, мимо серых фигур, мимо формаций, которые гудели чуть громче, чем при входе. Или мне казалось. Кольцо в кармане пульсировало в такт ударам моего сердца, и осколок души Алистера на дне ядра светился так ярко, как не светился никогда.
Двор. Ворота с монахинями-стражницами. Грунтовая дорога вниз. Холодный ветер в лицо и наконец-то остановка.
Я сел на скамью под покосившимся навесом и закрыл глаза, пытаясь переварить всё, что узнал. У Алистера была мать, которая сожгла себя, чтобы он жил. Бандури, жрица Триединой, с чёрными венами проклятия на шее и колыбельной на губах. А за её спиной горел мир. Чтобы получить силу, способную выдернуть её из поля зрения тварей А-ранга, она сама должна быть как минимум такого же ранга. И только сейчас до меня дошло, что произошло. Она выкачала не только свою силу, она взяла силу у своего сына, чтобы его спасти. И именно поэтому ядро парня было таким слабым при двойном даре, но заём это не навсегда, а значит, буквально через пару лет его сила бы скачкообразно вернулась в своё естественное состояние. А тут кто-то разбил его ядро. В какое же дерьмо ты попал, Линь Ша?
Интерлюдия. Сестра Елена
Когда шаги мальчика затихли в коридоре, Елена закрыла дверь на засов.
Постояла, прижавшись лбом к дереву. Ладони плоско лежали на двери, и в тишине комнаты было слышно, как тяжело она дышит.
Потом выпрямилась. Подошла к полке с книгами и сдвинула в сторону потрёпанный молитвенник. За ним, в нише, стояла глиняная бутылка, заткнутая пробкой. Ежевичное вино, настоянное на полыни и корне валерианы. Рецепт бабушки, которая варила его в маленьком доме на краю священной рощи, когда Елена ещё бегала босиком по траве и не знала, что мир может быть таким жестоким.
Она вытащила пробку. Налила вино в чайную чашку, из которой только что пил Алистер. Странный выбор, но ей казалось правильным. Связь. Последняя.
Первый глоток обжёг горло. Тёплый, горький, с привкусом ежевики и чего-то тёмного, земляного.
