тихо, почти себе под нос, произнёс человек с чужими руками. А потом повернулся на бок, ничего больше не говоря. Шань Вэйхуа подождал несколько минут, а потом позволил себе закрыть глаза.
Ночь прошла спокойно.
Мужчин разбудила Мэйли. На столе уже стояли чашки с горячими овощами, а у очага подогревалось вино. Мэйли улыбалась и также улыбалась хозяйка дома. Все пятеро очень быстро позавтракали, почти не разговаривая. Единственными словами, что срывались с их губ, были бесконечные благодарности. Хозяева благодарили гостей за визит и за то, что не забывают их дом. Гости благодарили хозяев за тёплый, семейный приём. Человек с чужими руками был очень признателен и несколько раз просил Вэйхуа заплатить за постой, но хозяева наотрез отказывались. Наконец, когда солнце уже начало вставать и тянуться к середине неба, путники покинули дом господина Суня. Они ещё раз тепло попрощались уже во дворе, улыбаясь и щурясь от яркого белого света, что отражался от бесконечных заснеженных равнин. Мэйли обняла госпожу Сунь, тощий Вэйхуа обнял хозяина дома. Человек с чужими руками стоял в стороне. Бесконечное прощание наконец стало неловким и путники отправились дальше.
Они отошли от усадьбы почти на ли, прежде чем заговорить друг с другом.
– Госпожа Сунь была так добра! – затараторила Мэйли. – Она не стала отводить меня в дом для служанок, а сама заночевала со мной в доме для гостей. Мы всю ночь проговорили. Она мне столько про этого И Му рассказала.
– Много полезного? – спросил человек с чужими руками. В его голосе слышались и тепло, и насмешка, и забота. Все краски сразу, как на закате у ручья. Мэйли насупилась.
– Если честно, не очень, – прямо сказала она. – Много разного грязного, это есть, а полезного… она говорила, что при нём охраны было тьма-тьмущая и что все злые такие. И не наши.
– Кочевники? – уточник человек с чужими руками.
– Видать, – кивнула служанка. – Но госпожа Сунь их не узнала. Может, и кто из южан.
– Сколько? – безо всякой надежды на точную цифру спросил человек с чужими руками. Мэйли улыбнулась.
– Ровненько лян, – сказала она. – Госпожа Сунь боялась, что они напасть могут, вот и пересчитала всех, за сыновьями послала. Обошлось всё.
– Это для них, – человек с чужими руками скинул с головы капюшон, невесело улыбнулся. Подставил лицо свежему, морозному ветерку. – Как я рад видеть что-то, кроме сопок.
– И болот, – кивнул Вэйхуа. – Никогда в жизни больше не полезу в болото.
– А мне тут страшно, – Мэйли вздохнула. – Так открыто. Хорошо, хоть лесок есть.
Мужчины замолчали. Из троих путешественников, лишь служанка впервые была на юге. И, несмотря на то, что все трое были ужасно далеко от своих домов, только тоску Мэйли можно было почувствовать кожей. Первым не выдержал Вэйхуа. Он остановился, оглядел заснеженную равнину, прокашлялся.
– Заткнись, – бросил ему человек с чужими руками.
– Да пусть сочиняет, – рассмеялась Мэйли. Она тоже остановилась. Человек с чужими руками только качнул головой, не сбавляя шага. – Давайте, господин Шань!
– Спасибо, – Шань Вэйхуа с благодарностью улыбнулся служанке. – Вы очень добры ко мне, госпожа Мэйли. Я просто не мог удержаться, проходя здесь зимой. Позвольте…
– Скорее, – устало одёрнул мугуаня человек с чужими руками. Он остановился, повернулся к своим спутникам. Лицо его было уставшим, хотя во взгляде читалась какая-то насмешка. Хозяин Вэйхуа и Мэйли вообще был удивительно весёлым, особенно для человека, потерявшего свои собственные руки.
– Торопить поэта, – усмехнулся Шань Вэйхуа, чувствуя поддержку со стороны служанки, – значит обрекать себя на вечность без поэзии.
– Да уж хотел бы я на это надеяться, – человек с чужими руками всё-таки рассмеялся. Тогда Шань Вэйхуа приосанился, что ему не слишком помогло, и произнёс:
Безмятежно-устало написан был мир белой краской.
Безмятежно-устало бредёт по нему чёрный рок.
Этот рок не разделит, не выберет и не утешит.
Он устало взмахнёт, как палач, безмятежным мечом.
– Никогда больше не пиши стихов! – зарычал человек с чужими руками. – Никогда, слышишь меня?
– Вы говорите так каждый раз, – рассмеялась Мэйли. Шань Вэйхуа только улыбнулся, а потом снова с благодарностью кивнул служанке.
– И каждый раз жалею, что разрешаю ему заниматься не своим делом! – человек с чужими руками дёрнул плечами. Он явно хотел этими новыми руками в гневе взмахнуть, но остановился, не закончив движения. – Поторапливайтесь.
Мэйли продолжала смеяться. Шань Вэйхуа зашагал первым за ним, увидев, что мугуань наконец перестал стоять и созерцать, двинулся и человек с чужими руками. За мужчинами, продолжая смеяться, последовала и Мэйли.
– Но ты молодец, – уже спокойно сказал человек с чужими руками. – Иероглифы «тан» и «пиджень» хорошо смотрятся вместе. Звучит, правда, ужасающе.
– Да хватит вам, – всё не могла перестать смеяться служанка. Внезапно человек с чужими руками остановился. Чудовищная лапа, его лапа, выскользнула из-под плаща и поднялась над головой. Путники замерли. Прозвенел в тишине слабый, нервный смешок Мэйли. Служанка вновь, как и при знакомстве с господином Сунем, из весёлой и бойкой девицы превратилась в перепуганного, настороженного зверька. Человек с чужими руками прислушивался.
– Всадники, – сказал он, опуская чудовищную лапу под плащ. – Не меньше пяти.
– Нам спрятаться? – спросил Шань Вэйхуа. Человек с чужими руками лишь качнул головой.
– Мы не беглецы и не преступники, – сказал он. – Посмотрим, это могут быть и люди вана. Но будьте настороже.
Мугуань и служанка кивнули, отступая с дороги. Девушка чуть было не провалилась в сугроб, но тщедушный Шань Вэйхуа удержал её за руку. Мэйли тихо хихикнула, но всё равно продолжала с опаской следить за дорогой. Со стороны Наньяна приближалось пятеро всадников. Завидев человека с чужими руками, они придержали коней и к путникам подъехали уже шагом. Всадники были вооружены. Тот, что ехал в середине, носил ещё и стальные доспехи и шлем с пером. На седле его висели лук и колчан, на поясе длинный меч. Остальные всадники были вооружены луками и копьями гэ.
– Кто ты такой, бродяга? – выкрикнул тот, что в панцире.
– Лу Дан, господин, – соврал человек с чужими руками. – Иду с друзьями в Наньян, чтобы пережить зиму в тепле и веселье.
– Откуда мне знакомо твоё лицо, Лу Дан? – всадник подъехал ближе. Его спутники остановились в нескольких бу от человека с чужими руками. – И откуда у тебя такие шрамы на лице?
Один из всадников снял с седла лук, вытащил из колчана стрелу.
– Когда я перешёл под командование И Му, – человек с чужими руками улыбнулся. – Мне велели охотиться на даосов, потому что они угрожают Сыну Неба. Хотя Сын Неба требовал строить крепости и укреплять северные границы. А что повелел
