счастью, не реагировали.
– Это было унизительно, – рассмеялся мужчина. Шань Вэйхуа усмехнулся:
– Простите. Если хотите, я могу прочитать стихи о вашей доблести.
– Замолчи уже, прошу тебя, – с усталой улыбкой покачал головой человек с чужими руками. – Нам нужно добраться до Наньяна к закату.
Никто не стал спорить. Человек с чужими руками поскакал первым. Его чудовищные лапы, сжимающие поводья, были видны всем, но другого выбора у путешественников не было. Шань Вэйхуа и сидящая перед ним Мэйли не отставали. Лошади шли медленно, настороженно. Начинался робкий снегопад, и на плечи и капюшоны путников ложились редкие крупные снежинки. Ничего не происходило, и это скорее раздражало человека с чужими руками. Он временами останавливал лошадь, осматривал окрестности. Белые леса и белые пашни, белая замёрзшая река и серое небо. Любого противника было бы видно заранее, с какой бы стороны он ни подбирался, чёрной кляксой на снегу. Но время шло, Наньян приближался, а никого не было. Человек с чужими руками оглядел спутников.
– Мы идём в западню.
– Выживший всадник уже должен был два раза доложить всё И Му, – согласно кивнул Шань Вэйхуа.
– Вы что, надеялись на то, что нам придётся пробиваться в Наньян с боем? – ужаснулась Мэйли. Человек с чужими руками только рассмеялся. И легонько стукнул лошадь по крепкому боку, приказывая двигаться дальше. Лошадь нехотя поплелась вперёд, тихо фыркнув. Лошадь Шань Вэйхуа пошла следом. Осторожно и спокойно они продвигались через бескрайнее белое полотно, пытаясь угадать, откуда и что может их ударить. Но впереди уже виднелись дым от множества печей и каменные стены Наньяна, а засады всё не было. Вот только руки человека начали медленно и едва заметно сгибаться. Человек снова дернул поводья, останавливая лошадь. Послышался тихий треск ломающихся костей.
– Они рядом, – прорычал человек, стискивая от боли зубы. Шань Вэйхуа спустил с седла Мэйли. Девушка бросилась в снег. Вокруг не было ни души. Только три человека и две уставшие лошади в сотне ли от города. Со стен их точно должны были заметить.
– Если вы решили превратиться в осадные машины, – зарычал человек с чужими руками, – я опущу вас в чан с кипящим маслом.
Чужие руки не слышали своего нового хозяина. Они выкручивали кожу и хитин, заламывали локти и вытягивали кости так, что человеку пришлось выпустить поводья. Лошадь заржала. Раздался пронзительный свист. Прямо из снега, в десятке бу впереди от всадников, начали выскакивать люди. Белые одежды скрывали не только тела, но и лица. Лишь в руках темнели многозарядные арбалеты чо-ко-ну. Шань Вэйхуа нелепо вскрикнул, спрыгивая с лошади. Арбалеты застонали, пуская болты один за другим, и лошадь мугуаня повалилась в снег. Мэйли громко закричала. Человек с чужими руками остался в седле. Его плащ уже был изорван так, что и самая талантливая швея не смогла бы залатать. Чужие руки наконец-то закончили своё уродливое превращение. Человек закрывал себя и лошадь двумя гигантскими кожистыми крыльями. Болты вонзались в перепонки, отскакивали от хитина, а человек всё кричал и кричал от боли. Каждый срезанный кусочек плоти руки хотели нарастить обратно, каждую рану они хотели исцелить.
– Давайте, – тихо стонал человек. – Сделайте что-то полезное. Дайте мне меч! Дайте мне копьё!
Но ничего не менялось, только продолжали щёлкать арбалеты. Мугуань лежал в снегу, обнимая Мэйли, и не мог сдвинуться с места. Его хозяин видел, как тщедушный писарь ищет возможность для удара, но пока ничего не может сделать. Кто-то из арбалетчиков начал обходить человека сбоку, кто-то продолжал стрелять.
– Ладно, – прохрипел человек с чужими руками. – Будь по-вашему. Чтоб вы провалились!
Он встал в стременах, всё ещё закрывая себя и лошадь крыльями. Руки не были умнее его. Руки уж точно не были более опытными воинами. Они только приспосабливались, и всё. Как чешуя глупой речной рыбы, меняющая цвет, чтобы спрятать рыбу среди камней на дне. И хоть человек с чужими руками и был храбрым воином, обученным сражаться и мечом, и копьём, и луком, камбалой ему драться ещё не приходилось.
Хуже всего было то, что эта дурацкая камбала заставляла его забыть о главном правиле военного дела. «Заставь противника принять твои условия», – говорил ещё юному человеку с чужими руками его славный отец. «Загони его в угол и заставь драться так, как удобно тебе», – повторял он, снова и снова заставляя сына колоть копьём потрёпанный соломенный манекен. «Если он фехтует лучше тебя, порази его издали, – объяснял герой последнего восстания цянов, пивший из одного кубка с Дуань Цзюном. – Если он боится прямого боя и изматывает тебя, бей прямо в сердце и навяжи ему свои условия». Чужие руки не давали навязывать свои условия, они заставляли человека всё время принимать чужие.
Он заскрипел зубами, прыгнул в сторону противника, пытавшегося обойти его сбоку. Близость врага заставила одну из лап начать меняться – ту, что была ближе к арбалетчику. Человеку приходилось стоять вполоборота, чтобы вторая рука осталась крылом. Чтобы она не забывала о том, что вокруг ещё несколько стрелков. Ближайший противник зарядил в арбалет новую связку болтов, и тогда человек выбросил вперёд изменяющуюся лапу. Она хотела крови, и это человек уже начал понимать.
Рука ломалась каждое мгновение, росла и скользила вперёд, вытягивая кости и разрывая кожу. Человек закричал во всё горло, а его рука, уже в добрых пять бу длиной добралась до горла противника. Над городом поднимался дым, и уже никто не смог бы принять его за дым от печных труб. В Наньяне разгорался пожар. Человек с чужими руками стоял без движения. Его левая лапа защищала его от бесконечного потока болтов, а правая, больше похожая на пульсирующую, покрытую хитином змею, жрала плоть убитого арбалетчика. Краем глаза, человек с чужими руками увидел, как из снега выскользнул Шань Вэйхуа.
Он резко повернулся к другим арбалетчикам, выпуская из лапы безжизненное тело. Чудовищная рука брошенным копьём вернулась к нему, сжалась, заскрежетала. Шань Вэйхуа исчез среди снегов. Мэйли пряталась за трупом лошади. Вторая лошадь, которую только что защищал от болтов человек с чужими руками, уже неслась куда-то в сторону Наньяна. Город уже горел. Человек двинулся вперёд, громко и жутко смеясь. Его правая рука билась по земле обезумевшей змеёй, отрастая и сокращаясь, кусая воздух и глотая снег. Вэйхуа возник прямо перед арбалетчиком, хватая его за руку и разворачивая к остальным стрелкам. Тело несчастного было пронзено несколько десятков раз ещё до того, как Шань Вэйхуа успел забрать у трупа арбалет. Чудовищная рука снова бросилась вперёд, и следом за ней гордо шёл её хозяин.
Арбалетчики кинули своё оружие
