правда, не всё равно. Вдруг он прав? А я вместо равнодушия, испытываю желание задеть его побольнее, хоть как-то отомстить. Или это нормально?
Чтобы отвлечься, я по привычке принялась разглядывать пассажиров. Поздним вечером их было немного. Напротив меня сидела пара. Мужчина и женщина. Мужчине лет пятьдесят, узкое, интеллигентное лицо, очки в грубой оправе, одет опрятно, но не модно. Старенькие ботинки начищены до блеска. Он улыбался и смотрел прямо перед собой, но при этом взгляд его был, как будто направлен внутрь. Он словно прислушивался к чему-то происходящему внутри него.
Его рука сжимала ладошку женщины. Очень бережно, словно это была хрупкая бабочка, и он боялся ее раздавить.
Я улыбнулась и перевела взгляд на счастливицу, которую так берегут. Понадобилось усилие, чтобы сразу же не отвести глаза. Не показать, что я смущена и поражена. Не обидеть.
Лицо женщины было деформировано. Раздавленный нос сливался с щеками, губ почти нет, глаза большие, навыкате. Роскошной осталась только длинная, в руку толщиной коса, перекинутая на грудь. Определить, что случилось с женщиной было невозможно. То ли генетическое заболевание, то ли ожог или травма. Но это было не важно. В ее глазах светилось такое счастье, что все уродства пропадали. Исчезали, будто их и не было.
Время от времени женщина наклонялась к мужчине и что-то говорила ему на ухо. Продолжая улыбаться, он кивал. И каждый раз трепетно сжимал ее совершенно обычную руку. На безымянных пальцах блестели кольца.
«Вот уж точно, красота в глазах смотрящего», - улыбнулась невольно я. Поезд замедлил ход. Мужчина и женщина встали, приготовились выходить. Мужчина заботливо поправил воротник ее плаща. А потом они мелькнули за окнами и пропали.
Мне стало грустно. Подглядев за чужим счастьем, неожиданно остро я ощутила свое одиночество.
Глава 31
Глава 31
Полина
К отелю я подходила с опаской. Хотя и знала, что Олег струсит затеять скандал при свидетелях. Для него это означает потерять лицо. Он никогда этого не допустит. Будет выкручивать руки в пустом коридоре, бить по лицу в уединенном от всех закутке, расточая улыбки по сторонам, шептать на ухо угрозы, но никогда, никогда не позволит, чтобы хотя бы одна живая душа заподозрила его в несовершенстве.
На его белом, безупречном пальто не должно появиться ни единого, даже самого маленького пятнышка. Это его кредо. Его философия.
Дождь зарядил с новой силой. Без зонтика я промокла. Влажная ткань пальто отяжелела, вытягивая последнее тепло. Я торопливо шагала к светящемуся, словно большой корабль отелю. Хорошо бы сейчас принять горячую ванну, выпить чай с бергамотом и выкинуть из головы всё, что случилось сегодня вечером.
Словно напоминая, что это невозможно, в кармане звякнули ключи. Я сморщилась, будто куснула лимон, замедлила шаг. Холодный ветер больно ущипнул за коленки, но я уже остановилась и оперлась о мокрый гранитный парапет. Канал глухо булькнул черными водами и замер, отражая расплывшиеся огоньки.
Скользнув по гладкой подкладке, пальцы обхватили шершавый чехол. Ветер напомнил о себе, кинув мне в лицо крошечные, похожие на осколки стекла капли. Я вынула из кармана ключи. Они мирно улеглись на ладошке. Но этого хватило, чтобы Полина-зануда внутри меня встрепенулась и завела свою песню: одно движение, всего лишь один взмах, и они исчезнут, и не надо больше искушать судьбу. Я тяжело вздохнула, подбросила чехол в воздухе и быстрым движением положила его обратно в карман. Полина-провокаторша разочарованно притихла.
* * *
Утро наступило неожиданно, будто свалилось с неба. Дождь за ночь так и не перестал, а только усилил свою монотонную музыку. Он был похож на надоевшего соседа-меломана, который изводит весь дом. Вместе с хмурым утром пришла зашкаливающая тревога. Всё, что вчера казалось забавным приключением, сегодня выползло из тени и предстало во всей своей неприглядной уродливости.
За завтраком кусок не лез в горло. Оставив тщетные попытки съесть свою любимую шакшуку с помидорами, я отложила вилку и попросила чашку горячего шоколада. Может быть, мозги, получив подпитку, начнут соображать быстрее.
Поминутно поглядывала на часы. Если распорядок дня у Олега не изменился, то сейчас он допивает кофе, а под окнами уже прогревается автомобиль. В 7.30 толстая дубина шлагбаума поднимется и выпустит его БМВ на волю. В офисе он пробудет до вечера.
Официант аккуратно поставил передо мной чашку. Я с наслаждением вдохнула аромат шоколада. Где-то читала, что даже его запах способен улучшить настроение, но почему-то со мной это не сработала. Я по-прежнему чувствовала себя так, будто истекают последние минуты перед казнью.
Нет, всё-таки для авантюр в духе Коломбины нужно иметь определенный характер. А я только порчу себе нервные клетки. Отступить тоже уже не могла. Мне казалось, что если я второй раз капитулирую перед Олегом, то так и проживу остаток жизни, презирая себя за слабость. Мысль о том, что он может делать любые гадости и оставаться безнаказанным, меня убивала. Неправильно это.
Конечно, можно успокаивать себя пресловутым бумерангом и надеяться, что в следующей жизни Олег родится бабуином или слизняком, которого в первый же день кто-нибудь раздавит босой пяткой. Но неожиданно вспыхнувшая во мне кровожадность требовала немедленного ответа.
Я с сожалением отставила чашку с недопитым шоколадом и встала из-за стола. Пора.
Такси быстро и без пробок доставило меня к моему бывшему дому. На мое счастье новомодных электронных замков за этот год не появилось, и я свободно проникла в холл. Вспомнив о камерах, опустила голову, будто это могло чем-то помочь.
«Ты еще бы парик и накладную бороду нацепила», - попыталась подшутить над собой я. Шмыгнула к лифту, молясь, чтобы никто из соседей не вернулся после прогулки с собакой.
Перед знакомой дверью застыла в нерешительности. Ключи жгли пальцы. Сердце колотилось так, что было трудно дышать. Никакого хладнокровия не было и в помине. Внезапно дом, из которого меня вышвырнули год назад, превратился в нору кролика из сказки про Алису. Шагнешь, а что там?
– Ого! - изумилась вчера Дина, когда я ввалилась в ее номер. – Что, прям укусила? За палец?
Глаза ее загорелись восхищением. А я всё никак не могла избавиться от картинки с перекошенным лицом Олега. И во рту снова появился привкус крови. Пугало, что с момента моего бегства, он так ни разу не позвонил и не написал. Естественно, воображение тут же нарисовало ужасную картину, как великий и ужасный Олег Павлович точит острый нож и строит кровожадные планы, которые с утра пораньше поторопится воплотить в жизнь.
– Я
