На чужой земле - Максим Шторм

на пол. Тяжеленный клинок выбил вихрь каменной крошки, пронзив звенящую тишину громким певучим лязганьем. Что за дела⁈ Особого рода пытка? Или же неприкрытое издевательство, мол, попробуй дотянуться до своего оружия, а я пока постою в сторонке, да посмеюсь? Я вообще отказывался что-либо понимать.

Не знаю, кто именно стоял передо мной из оставшихся в живых после поединка тварей, Родеф или Ак-Йос, но это точно был кто-то из тех, с кем я сражался, а не появившийся опосля еще один погонщик нечести. В этом я был уверен. Что он делает, мать бы его так?

Я медленно склонил голову, неверяще глядя на находящийся так близко и одновременно так далеко от меня клинок. Резко вскинул подбородок, пытаясь заглянуть под капюшон высоченной твари. Впрочем, впустую. Еще никто и никогда не видел, что скрывается под сутанами этих существ.

— Для чего это все? — хрипло прошептал я. — Зачем ты принёс мои вещи? Что за игры затеяла твоя проклятая хозяйка?..

Ответ хагера меня потряс. Хотя бы тем, что он вообще заговорил со мной. На что я, если честно, и не рассчитывал.

— У тебя мало времени, Часовой. Скоро сюда придут приставленные к Валашке слуги.

Голос, раздавшийся из-под капюшона, был низким, грубым, шершавым, как трущиеся друг о дружку камни. Бесчувственным и неживым, словно разговаривал мертвец.

— Если не сумеешь к тому часу освободиться, дети Валашки обглодают твою голову до голой кости. Поспеши.

Более не произнеся ни слова, он резко повернулся и быстрым шагом вышел из пещеры, оставив меня в обалдевшем состоянии раскачиваться на цепи и пожирать алчным взором лежащий под ногами меч. Вот так поворот!

Что-то не похоже было, что это действо часть тщательно разыгрываемого спектакля. Не того склада ума эти твари, чтобы играть в бирюльки. Но тогда что же случилось? Почему это существо решило мне помочь⁈. Да скажи кому, в глаза смеяться будут. Никто в здравом уме, ни один человек в Империи не поверит, что мне пришёл на помощь погонщик нечисти!

Но как мне теперь грамотно и, главное, быстро воспользоваться выпавшим шансом на спасение? Слова хагера о том, что мою голову какие-то детишки могут обглодать до костей, не очень мне понравились. Я затравленно смотрел на лежащий на полу меч. Великолепное оружие, потрясающий сплав грубой силы, тяжести и изящества. Способный как рубить, так и колоть. Фамильный меч Бестужевых, выкованный моим прадедом, он служит лишь для одной цели — сражаться с нечистью. И он мне крайне необходим!

Грифон что-то одобрительно пробурчал, видимо, соглашаясь со мною в каждом слове. И вдруг мне в голову будто закрался его успокаивающий мурлыкающий голос. Мы одно целое, шептал Грифон. Ты, я, и этот клинок. Части неразлучного. Мы едины. И ничто не разобьёт наш союз.

— Помоги, — невольно вырвалось у меня. И Грифон, мой гордый и могучий Родовой зверь, отозвался. Словно только и ждал все это время моей искренней, идущей из самой глубины души просьбы.

Я помогу, шепнул он и игриво щёлкнул над моим ухом острым клювом. Я, замер, боясь и пошевелиться, не зная, что теперь будет. А на моей спине, меж лопаток, начало разгораться целое магическое пламя. Незримое, обволакивающее меня теплом и распространяющееся по всему телу. Мне показалось, что Грифон расправляет свои сложеные вдоль спины крылья и эти крылья вырастают из моей спины, простираясь в разные стороны. Орлиные перья ярко сияли, горя побеждающим мрак пещеры огнём.

И вот одно из крыльев метнулось вниз, подхватило меч и легко вознесло его вверх, мягко разжавшись, опустило прямо в мою затянутую в латную перчатку руку. Железные пальцы со скрипом сомкнулись на рукояти. Я облегчённо выдохнул. Вспыхнув ярким желтым огнём, олинные крылья исчезли, будто их и не было. Курлыкнув, грифон снова свернулся клубочком на моей спине.

Задрав голову, я неверяще смотрел на громадный меч в своей руке, почти не чувствуя его веса. Невероятно! А было ли вообще на самом деле то, что я видел или же мне это только казалось пред внутренним взором? Как бы там ни было, а я снова вооружён, хоть и остался в цепях. Но теперь… Теперь у меня есть шанс.

Стиснув зубы и напрягая все силы, я извернул запястье, поворачивая меч влево и на пробу резко и хлёстко дёрнул рукой, надеясь, что длины клинка хватит, чтобы зацепить соседнюю цепь. В этот отчаянный жест я вложил всего себя, все чувства, стремления и желание освободиться. И снова вспыхнули покрывающие черную сталь серебристые руны. На секунду меч раскалился до бела и, чиркнув самым кончиком по цепи, вдрызг разнёс одно из толстенных звеньев.

Левая рука освободилась. На запястье остался болтаться кусок полуметровой длины. Поднатужившись, я подтянулся, перехватил меч левой рукой, ухватился правой за обвивающую запястье цепь и наотмашь полоснул чуть выше. С тем же результатом. Цепь заонко лопнула, а я мягко приземлился на ноги. Силовая броня негромко вжикнула, амортизируя мой вес. Свободен! Я торопливо сорвал с рук обрывки цепей, наслаждаясь каждой секундой, чувствуя под ногами твёрдую опору.

Отточенным движениям завел клинок за спину, пристегнул его к специальным металическим креплениям и наклонился за шлемом. И снова услышал приближающиеся к пещере шаги и чьи-то голоса. А вот это уже точно по мою душу! На внезапно решившего вернуться неожиданного союзника-хагера это совершенно не было похоже!

Не раздумывая ни секунды, я оттолкнулся ногами и взмыл в воздух. В прыжке умудрился таки ухватиться за конец наиболее длиной после усекновения цепи. Подтянулся, перехватывая звенья, и успел зацепиться левой рукой за вторую, прежде чем в камеру вошли. Не будем рубить сгоряча. Сначала посмотрим что к чему. А пока поизображаю из себя беспомощного пленника. Присмотревшись как следует, мою хитрость сразу же раскусят, но несколько секунд я выиграю. А там поглядим, кто кого.

В пещеру, громко и не стесняясь в выражениях, гутаря на корявом имперском языке, ввалились два похожих на пристукнутого мною Гуха, как братья-близнецы, жирных отвратительных урода, смахивающих на гротескных толстокожих троллей. Оба в набедренных повязках, похожих на засанные, обмотанные вокруг необхватных бедер дерюги. В лапах один сжимал шипастую дубинку, второй примат шел налегке.

Войдя внутрь моей камеры, они остановились у входа, не прерывая разговора, и скользнули по мне боязливо-равнодушными взглядами. По счастью, особо внимательно они не присматривались. Либо же были настолько тупы, что сразу не заметили очевидных, произошедших со мной перемен.

Я продолжал притворяться вырубленным, они же, переминаясь с лапы на лапу, продолжали трепаться.

— Барух, ты слышал, что этот пришлый ублюдок с