Чженя был пуст, думать было не о чем, переживать секунда за секундой образы и воспоминания, вопросы и предположения стало незачем. Чжень вдохнул. Его сердце забилось спокойнее. Чжень выдохнул и подчинил себе боль. Она не нужна ему сейчас. Приказав телу не беспокоить его разум сигналами о боли, Чжень снова вдохнул. Открыл глаза и наступил на раненую ногу. Немного неприятно, но жить можно. Молодая Жаба разрешила себе чуть заметно улыбнуться, будто вознаграждая саму себя, и двинулась в глубь болот.
Он шел быстро, не думая ни о чем и не отвлекаясь ни на что. И все же его взгляд подмечал то тут, то там следы сражений. Кто-то много дрался, ломал стебли болотного камыша и стволы небольших, редких деревьев. Сражались в основном в воде, следов на земле почти не было, хотя кое-где можно разглядеть пятна свернувшейся и впитавшейся в почву крови. Чжень не думал об этом, но запоминал, откладывал в дальний ящик памяти. Через несколько часов юноша наконец-то достиг места, где оставил Ши Даоаня. Всё там было залито кровью.
– Учитель? – тихо позвал монаха его ученик. Ответа не было. Чжень поднялся на сухой участок. Когда-то сухой, теперь же всё вокруг было липким и скользким. Юноша даже представить себе не мог, что столько крови может быть освобождено из человеческих тел. Даже если бы здесь убили целый «у» солдат, всё равно крови было слишком много. Чжень осторожно опустился на здоровое колено – на земле не было ничего, кроме крови. Если бы тут рубили людей, остались бы ошметки плоти, костей, внутренностей. Хоть что-то.
Чжень сделал ещё один осторожный шаг и замер. Где-то в глубине топей сверкнула молния, затем ещё одна. На небе не было ни облачка. Юноша двинулся вперёд, спрыгнул с небольшого, залитого кровью участка суши и почти по колено погрузился в мутную, холодную воду. Юноша шёл быстро, надеясь добраться до места схватки до того, как она закончится. Вода становилась всё холоднее, и в какой-то момент ученик монаха заметил, что её начинает покрывать тонкая плёнка льда. Сражение было совсем близко, но по какой-то причине Чжень не видел воинов, не слышал их криков или даже плеска воды. Не было даже тумана, который мог бы скрывать сражающихся, болото казалось спокойным и тихим, лишь иногда били молнии с чистого неба, а вода была покрыта тонкой ледяной коркой. Чжень шёл вперёд, ломая хрупкий лед и внимательно глядя по сторонам. Что-то мелькнуло слева, юноша ушёл в сторону, и холодный воздух обжёг его ноздри. Крупная, длиной в полтора бу, ледяная стрела торчала из воды. Через мгновение она исчезла.
У юноши не было плана, и он не знал, что будет делать, если найдёт учителя. Теперь же, когда ситуация стремительно менялась, у него тем более не было времени, чтобы задумываться о чём-то. Он отпрыгнул назад – раненая нога предательски взвыла после приземления, несмотря на все чудесные упражнения по контролю тела и разума. Чжень пытался увидеть врагов. Если уж не глазами, то хотя бы почувствовать их ци. Ничего не было, болото казалось мёртвым. Чжень осторожно оглядывался, но никого разглядеть не мог. В прошлый раз, когда на учителя напала женщина с глефой, Чжень смог почувствовать её ци, но в этот раз – ничего. Снова воздух стал холодным, и юноше удалось определить направление. Он ударил здоровой рукой в тот момент, когда из ниоткуда появился новый ледяной снаряд. Сжатый кулак обожгло холодом, а затем со звоном разлетелась вдребезги гигантская сосулька. Сконцентрированная в руке юноши ци медленно растекалась обратно по всему телу. Чжень поднял подбородок выше, пытаясь почувствовать малейшие изменения в температуре. Увы, он был ещё слишком молод и недостаточно обучен, чтобы с лёгкостью определять такие вещи. Возможно, это удалось бы Ши Даоаню, но Чжень не чувствовал ничего. По крайней мере, он не мог ничего почувствовать до того, как враг попытается нанести новый удар. В нескольких десятках бу от Чженя снова сверкнула молния – сражение отдалялось.
– Твой учитель послал тебя, чтобы я ему не мешал? – громко и спокойно произнёс Чжень. – Он хочет сразиться с господином Ши Даоанем один на один или ему пришлось отослать тебя, чтобы встретить меня?
Ответа не было. Тишина окутывала болото, противник не спешил наносить новый удар. Чжень, стоя по колено в воде, пытался угадать его приближение, но не позволял себе лишних, суетливых движений. Возможно, враг попытается напасть на него так же, как женщина с глефой попыталась напасть на учителя Ши Даоаня, – юноша не исключал такой возможности, но оставался спокоен. Его тело было слишком изранено, и ученик монаха вполне допускал, что он уже мёртв. Возможно, через пару часов последняя капля крови вытечет из его тела, и он всё-таки поплывёт по болоту, широко раскинув руки и опустив лицо в воду. Возможно, болотная грязь уже попала в рану и Чжень умрёт через несколько недель, в бреду и лихорадке, стуча зубами и плача. Это было возможно ровно в той же степени, как и то, что даос окажется у него за спиной и проткнёт его копьём. Чжень услышал плеск воды за своей спиной, и всё было кончено.
Даос успел вскрикнуть, когда Чжень вырвал глефу – точно такую же, как и у убитой Ши Даоанем женщины, – из его рук; успел поднять ладонь ко лбу и начать читать какое-то заклинание. Чжень схватил его за пальцы и сломал их, и тогда несчастный осёкся. Если бы обе ноги молодой Жабы были здоровы, он бы в ту же секунду, не мешкая и не выпуская руки противника, нанёс ему несколько ударов ногой. Но Чжень был ранен и бить или опираться на больную ногу он не мог. Он просто дёрнул на себя и встретил лицо даоса выставленным локтем, затем ударил его кулаком в грудь и живот. Противник юноши – мужчина, может быть, немного младше командующего Лея – захлебнулся криком и упал в воду. Чжень быстрым движением выловил его, поставил на ноги и прижав ребро ладони к месту между шеей и ключицей, спокойно и тихо спросил:
– Зачем вы охотитесь на моего учителя?
Даос не ответил. Он дёрнулся, но Чжень лишь сильнее нажал ему на шею. Юноша старался не выпускать из виду руки побеждённого врага – неизвестно, мог ли он вновь прибегнуть к даосскому колдовству, пусть и со сломанными пальцами. Но мужчина только хрипел, пытаясь высвободиться. Решившись, он всё-таки попытался ударить Чженя кулаком в грудь, но, увидев замах, ученик монаха лишь изменил угол
