Истребитель Зоны - Игорь Строков

– Пророчество есть пророчество, но меня терзают смутные сомнения по поводу того, может ли уничтожить Зону один человек. Тем более не особо-то в этом заинтересованный. Придется поговорить с моими друзьями и убедить их, что ты, Рубин, – угроза, а не спасение.

– Владимир Алексеич, думаешь, они собираются ее уничтожать? – спросил Инженер. – Зачем им тогда паланары?

– Истребление Зоны – долгий процесс. До тех пор им нужен контроль над ней. Паланары послушны – они не безмозглые мутанты. Зона – это стихия. А паланары – способ ее обуздать.

– Обуздать непознаваемое, – пробубнил Инженер, вспоминая их старый разговор.

Коньшин одобрительно кивнул.

– Вот видишь, Антон? Я всегда был верен своим идеям.

– Шор, – вдруг сказал Рубин.

– Что? – не понял Коньшин. – Это какой-то очередной сталкерский позывной?

– Он был моим напарником. Его смертельно ранили несколько дней назад. Это ведь ты притащил его в ту аномалию, да?

Кажется, лицо Коньшина изобразило гордость. Он считал себя благодетелем.

– Я действительно нашел раненого сталкера несколько дней тому назад, – сказал он. – Он был на волоске от смерти, но его воля к жизни поражала. С такой кровопотерей он еще умудрялся дышать. Я дотащил его до аномалии в последний момент. Спас ему жизнь. Сильный человек – из него вышел бы идеальный паланар. Жаль, он отказался. Я не зверь какой-нибудь, потому всегда спрашиваю согласия у своих подопечных.

– Или потому, что они тебя растерзают, став паланарами, измени ты их насильно, – заметил Рубин.

– Вынужден согласиться: и поэтому тоже. Впрочем, у них всегда есть время передумать. Когда мы здесь закончим, я еще наведаюсь к этому вашему Шору.

Инженер рассмеялся:

– Ты очень дешево прикрываешь свои корыстные интересы разговорами об этике и всеобщем благе. Сам-то хоть веришь в свои слова?

У Коньшина задергался глаз.

– Меня выкинули, как ненужную вещь. Посмотрим, что они запоют, когда я сделаю важнейшее в истории человечества открытие. А до кучи помогу избавиться от Зоны. А вы, ребята, зря в это влезли. Прости, Антон. Я до последнего хотел, чтобы ты смог уйти. Но нельзя выносить происходящее здесь на Большую землю.

– Буду нем как рыба, – без энтузиазма ответил Инженер.

– И я об этом позабочусь, – сказал профессор.

Его слова вызывали некоторые сомнения. Не сможет он их убить. Инженера он по-своему уважает (если верить его же словам), а убить Рубина ему просто-напросто не дадут. Впрочем, что ему мешает сделать это чужими руками? Сектанты только рады избавиться от человека из фирмы, разработавшей детектор. Даже странно, что они раньше об этом не позаботились. Ладно, рядовые фанатики были не в курсе, но что же «противогаз»? Неужели и правда решил, что Инженер должен сопровождать Истребителя Зоны?

– Владимир Алексеич, последний вопрос, – сказал Инженер. – Когда мы вас встретили – что это было?

– Я работал над новым жителем аномалии, – сказал Коньшин. – Мои ребята уже отправились на нашу базу, а я собрался привести новых кандидатов. Разговор не сложился. Так бывает, ничего серьезного со мной не произошло – пара царапин. А потом я увидел вас. Вы, похоже, общались с тем самым своим другом, который практически мертв. Как там его? Шор? В общем, чтобы не попасться вам на глаза, пришлось бежать в сторону лаборатории. Вы шли достаточно резво и уже настигали меня, и я прикинулся раненым, чтобы усыпить вашу бдительность.

– А своим подмастерьям велел не возвращаться в лабораторию, – сказал Рубин. – И «противогаз» специально освободил нас. Он знал, что ты хотел от нас избавиться, но моей смерти допустить не мог. И что ты делаешь сейчас? Рубишь сук, на котором сидишь.

– Я собираюсь стоять на своем до конца. Думаю, мы с моим работодателем все-таки сможем договориться. Вы – проблема, а не спасители.

Рубин помотал головой:

– Нет, старик. Мы проблема только для тебя. Эти ребята давно разорвали связь с Большой землей. Зона – весь их мир. Ты один хочешь вернуться. Только вот Инженер заговорит, когда окажется дома. Но если ты его грохнешь, а меня отпустишь, то я грохну тебя. Незавидная у тебя ситуация, патовая. Потому что, сколько ни договаривайся, эти психи тебя размотают, если с моей головы хоть один волос упадет. Так что договариваться все же придется с нами.

Коньшин неуверенно усмехнулся.

– С вами? И каково же твое предложение, Истребитель Зоны? – Последние слова прозвучали с явной иронией.

– Забирай свой вшивый детектор и отпускай нас. Антон будет молчать… если я его попрошу. Да ведь, Инжир? Сам я займусь своими делами, буду жить как раньше. Если выживу, конечно. Мы про тебя забудем.

– Да ну? И каковы же мои гарантии?

Рубин пожал плечами, насколько ему позволяли веревки.

– Никаких. Но это наилучший для тебя вариант. С Большой землей ты уже поссорился – еще и с новыми хозяевами ссориться тебе не с руки.

Коньшин как будто бы на миг задумался.

– Ну уж нет. Я разберусь с вами. Здесь и сейчас.

И вышел из помещения, прихватив детектор. Они остались одни.

– Инженер, если ты продолжишь пудрить мне мозги про детектор, я лично тебя прикончу, – сказал Рубин. – Что это такое на самом деле?

Инженер тяжело вздохнул.

– Прости. Я не тому человеку не доверял.

– Твое недоверие – это разумно, но сейчас ситуация изменилась. Продолжай.

– В целом это детектор аномалий, просто у него есть дополнительный функционал, и…

– Инженер, много слов! – вскипел Рубин. – Ближе к делу.

– В измененной генетике мутантов Зоны есть нечто общее, – пояснил Инженер. – Этот детектор испускает волны, которые воздействуют на организмы, в генокоде которых присутствует мутаген. Кто послабее – дохнет на месте. Кто посильнее – пустится в бегство или потеряет сознание. Волна короткая, с низкой проникающей способностью, но распространяется хорошо. В радиусе пятисот метров все мутанты будут выведены из строя. Дальше – как повезет.

Рубин цокнул языком.

– Эта штука изменит правила игры во всей Зоне.

– И поэтому она так ценна, – кивнул Инженер.

– Как ты вообще собирался использовать детектор? – спросил Рубин, в его голосе сквозила усталость, будто каждый слог вырывался из груди с усилием.

– Во время эксперимента что-то пошло не так. Детектор не сработал, но почему – мне не удалось определить. А потом… потом…

Инженер подметил, что глаза сталкера выглядели глубоко ввалившимися, как у человека, который слишком долго смотрел в никуда.

– Я понимал, – продолжил он, – что детектор представляет большую ценность. Он – ключ к чему-то, что даже не все ученые понимают. И раз мне не удалось его ни активировать, ни починить, оставалось хотя бы не потерять. А потом мы с тобой… как-то… – Инженер замолчал, словно подбирая