Истребитель Зоны - Игорь Строков

Рубин не ответил. Он сидел, сверля взглядом стальной ящик с облупленной краской, руки были стянуты грубой веревкой, но сталкер почти не чувствовал боли – все тело онемело от холода и усталости. Он испытывал тоску. Тоску по тому, что вряд ли можно быстро вернуть. По нормальной жизни.

– Рубин, – продолжил Инженер. – Мы с тобой как-то подружились. Я вцепился в тебя, как утопающий в соломинку. Ты был для меня проводником из Зоны. Не только физически, нет. Но и морально. Я думал: если кто-то и может вытащить меня отсюда – то только ты. Умный, хитрый, всегда извернешься. Ты наверняка думаешь, что выйти сейчас отсюда почти невозможно. Но ты сталкер, часть Зоны.

Инженер сделал паузу, рассматривая пол, где на бетоне виднелась то ли ржавчина, то ли кровь.

– Потом началось. Грызуны. Сектанты. Паланар. Нина. – Он произнес ее имя с такой болью, что Рубин даже вздрогнул. – Я впутался в это, но, честно, не могу справиться с ситуацией. Я пытался думать как ты. Планировать. Только вот логика здесь не работает. Все по-другому. Правила пишутся безумцами.

– Хоть что-то ты понял, салага, – одобрительно кивнул Рубин.

– Что ж, – ехидно сказал Инженер, – зато ты убедился, что Флиса нет. Ведь связал Коньшин только нас двоих. Если бы Флис существовал, то он бы его тоже скрутил или хотя бы заговорил с ним.

– Да уж понимаю, – процедил Рубин. – Наверняка до сих пор действуют те огурцы, которыми они меня потчевали. Не знаю. То ли галлюцинации, то ли… что-то большее. Но ты тоже должен вникнуть в мою ситуацию. В Зоне все кажется чуждым человеческой природе. Я не знаю, что с нами происходит. Я не знаю, живы ли мы еще по-настоящему.

Он посмотрел на Инженера, и в глазах парня мелькнуло что-то вроде сочувствия.

– Инженер. Прости, если я что сделал не так.

– Нет, нет, нет, нет, нет! – испуганно затараторил тот, вскинув руки, насколько позволяла веревка. – Это что значит? Что за хрень? Получается, ты со мной прощаешься? Ты что, сложишь лапки и сдашься? Нет, Рубин, я не позволю тебе. Ты слышал? Я не отпущу тебя! Мы продержались вместе слишком долго, чтобы теперь один из нас растворился в темноте, оставив второго с Коньшиным.

– Знаешь, я тоже расскажу тебе кое-что важное, о чем молчал, – сказал Рубин. – Возможно, это как-то повлияет на ситуацию.

– Что на нее может повлиять? – с сарказмом спросил Инженер. – Ты сын индийского принца или что?

– Нет, – серьезно ответил Рубин. – Дело в том, что если кто-то из нас и выживет, то это буду не я. – Он горько хохотнул. – Найди у Коньшина один предмет. Как бы тебе объяснить… некую пластиковую карту. Она типа флешки. На ней – пароли от кошельков, где хранятся деньги. Я стащил ее у Ганди – лидера банды наемников, в которую по ошибке вступил. Когда они бросили Шора умирать в сложной ситуации, я, мягко сказать, не согласился с их поступком. Решил отомстить. Не из-за денег. Чтобы поступить правильно. Ради того, чтобы они хотя бы раз почувствовали, каково это, когда у тебя вырывают из рук что-то ценное.

– Как же ты умудрился стащить у них флешку? – поморщился Инженер. – Ой, я даже знать не хочу. Подожди, то есть если кто-то из нас спасется, может по своему усмотрению использовать те деньги на Большой земле?

– Да. Но имей в виду: даже если ты не сможешь забрать карту у Коньшина, в окрестностях о тебе все знают. Те же сектанты подтвердят, что у Истребителя Зоны Рубина есть друг. Банда может продолжить охоту. Но теперь уже за тобой. Потому будь начеку, ушки держи на макушке.

– Мне больше нравится сценарий, где мы оба выживаем, – сказал Инженер. – Я даже начинаю сожалеть, что Флиса действительно не существует.

– Да, опытный наемник нам бы сейчас не помешал. Он-то знает, как выбираться из таких передряг. Флис не боится смотреть в глаза опасности и хохотать ей в лицо, – подчеркнул сталкер.

– Прекращай, Рубин. Может, обсудим, как вести себя с Коньшиным?

– Ну, ты тоже меня пойми, – ответил Рубин. – Я не зря завел разговор. Тут дело-то не только во Флисе. Я должен рассказать еще один случай. Мы с тем мужиком в противогазе как-то пересекались. Я не очень помню эту историю и не уверен, что тогда был он же. Но по манере поведения, по походке, по тому, как он держал оружие… хм… Очень похож. Мы были как раз с Ганди и парнями на одной вылазке, и там все обернулось хреново. Болтун пострадал. Да и не скажу, что сам я повел себя смело. Короче, так себе история получилась. – Он замолк, словно вспоминая что-то слишком неприятное, затем мотнул головой: – Вопрос в другом. Чувствовали мы себя в тот день странно. Я так думаю, там какая-то пси-аномалия была, которая мозги набекрень сворачивает. Если «противогаз» живет в том месте или где-то в окрестностях, то с башкой у него не все в порядке.

– Ты на что-то намекаешь, – предположил Инженер.

– Нина в его лапах. Непонятно, как «противогаз» поступит. Вдруг его перемкнет? Вдруг он не поведет ее в поселение? И у нее ведь, прости, тоже с головой не все в порядке. Да что тут говорить – здесь вообще, кроме тебя, нормальных-то нет, Инженер. Вот, живи. А я – хрен его знает, протянешь тут… Слышь, – прошептал он, отдышавшись, – если почувствуешь, что мне совсем капец…

– Ты чего, издеваешься?! – снова взъерепенился Инженер, но без прежней ярости. – Не надо себя раньше времени… – Он даже не стал говорить вслух, что именно не надо. И так было ясно. – Мы выживем. Выберемся отсюда. Я. Ты. Нина.

– Ага, и заживем одной большой дружной семьей, – засмеялся Рубин, тут же сплюнув кровью на пол. Смеяться ему, похоже, больше было нельзя. Каждое сокращение мышц отдавалось болью в груди. – Давай, покажи мне свои инженерные планы.

– Я могу надавить на жалость, – сказал Инженер. – Попробовать уговорить Коньшина отпустить нас.

– Пробовал уже, вышло так себе, – напомнил Рубин.

– Может, сторговаться с ним? Посулить доступ к деньгам – ведь он же не знает, что там на карте?

– Карта – замаскированная под кредитку флешка, – скривился Рубин. – Издалека не отличить. Но стоит взять карту в руки – ты понимаешь: что-то с кредиткой не так. Уж такой перец, как Коньшин, сообразит, чем она является на самом деле, и с легкостью сможет ее открыть сам. Мы ему для этого не нужны.

Их разговор был прерван звуком открывшейся двери. Инженер одновременно обрадовался, испугался, затем снова обрадовался. На лице Рубина эмоций