Ламонова, кивнул чуть заметно: «Приготовься!» Повёл взглядом в сторону занявшего позицию у двери безопасника: «Твой». Как удачно, что они столько лет были напарниками — понимаю друг друга без слов. Влад моргнул: «Понял, сделаю».
— Полундра!
Вопль советника Берга ещё звенел в пультовой, отскакивая, словно мячик от стен и потолка, а безопасник за его креслом был уже мёртв: кулак Шпидлы размозжил ему висок. Второй успел обернуться и увидеть свою смерть: Ламонов хуком снизу сломал ему шейные позвонки и превратил челюсть в кровавое месиво. Нет, ребята наверняка были профессионалами, раз Корриган доверил им такое ответственное задание. Но они слишком верили в своего доминанта. А тот — в свои «стоп-команды».
Ламонов сунулся было к Бергу и Корригану, исполнявшим на полу нечто напоминающее борьбу нанайских мальчиков, но советник рявкнул:
— Назад, здесь моя работа! Вниз, быстро! Очистить пультовую! Держать периметр пока…
Он не договорил, Шпидла сам догадался — пока «Солнечный Ветер» долетит до планеты.
— Девять минут… — просипела с экрана Пристинская, подтверждая догадку. — Нет, уже восемь.
В большой пультовой народа было предостаточно. В том числе около взвода вооружённых лучевым оружием безопасников. Но атаки с тыла они не ждали, заняли оборону у наружных дверей. Не иначе, готовились встретить «диверсантов».
Не удержавшись, Янек хлопнул друга по плечу:
— Влад, давай попрощаемся на всякий случай.
— Не, не надо. Не люблю я этого. Мы с тобой ещё повоюем!
— А то!
И — пошло веселье. Пожалуй, здесь было тяжелее, чем на Горгоне. Но восемь минут-то они продержатся! Нет, уже семь.
Берг ощущал, что их схватка — не только физическое противостояние. Оно продолжалось далеко вглубь, в недра их сознания и дальше. Там, в глубине, Корриган был сильнее. Потому Рихард не позволил ребятам вмешаться. Если физическое тело доминанта отключится, он успеет выскользнуть из него и натворить многое. Оставалось одно — удержать. Руками, чувствами, мыслями, всей своей жизнью, прожитой ради того, чтобы сейчас удержать.
— Не сможешь… — прохрипел вице-президент. — Ты одиночка, Берг, а меня много!
— И где твои подопечные? Почему ты их не зовёшь, не дёргаешь за ниточки? Нет больше ниточек? Никого нет, а? И Джакоб Бова не спешит на помощь? Зови своего доминанта, что же ты!
Корриган позвал. Нет, не Джакоба Бову. Они были так сплетены, так проросли друг в друга, что Берг услышал: «Танемото! Иорико, ты что творишь?! Ты предала Лабиринт, «Генезис»!»
Ответ пришёл мгновенно: «Не старайся, Джеймс, Танемото далеко, не докричишься. Я — Диана Арман, ты не узнал меня? Но я могу быть и Танемото. Или Леной Пристинской. Мы — одно целое. И вместе с тем — каждая по отдельности». — «Что?! Не верю! Невозможно!» — «Ещё как возможно. Ты ведь только прикоснулся к креатрону Путников, а я побывала в самой его глубине». — «Ты не человек…» — «Ты даже не представляешь, насколько я нечеловек! Прощай, Джеймс. Надеюсь, мы с тобой никогда не встретимся. Ни в одной из вселенных».
И ещё она добавила так, чтобы Корриган не услышал: «Прощай папа… И прости».
Дурнота накатывала вместе с тяжестью. Дышать становилось всё труднее, о том, чтобы подняться из ложемента, не было и речи. Бортовой компьютер начал отсчёт последних минут до столкновения. Пять… Четыре… Три… Корриган прав, времени на манёвр нет. Чувствуя, что скоро потеряет сознание, Елена включила интерком. Прохрипела:
— Виктор, двигатель — на разгон.
— Параметры Перехода не заданы, куда прыгаем?
— Куда угодно…
— Есть прыгать, куда угодно!
Освещение в рубке мигнуло и погасло. И тут же ожил кибермозг преонной пушки. Задача, поставленная перед ним, по-прежнему была актуальна. Поток смерти рванул вдогонку.
«Солнечный Ветер» врезался в бурое, выщербленное метеоритными кратерами горное плато. Готовый к фазовому переходу гипердвигатель лопнул, превратил оказавшуюся в фокусе материю в ослепительно белый свет, расплескал его по безжизненной поверхности планеты Лабиринт.
Преонный поток пришёл десятью секундами позже. Чтобы сделать планету мёртвой по-настоящему.
Глава 23. Хрустальный мост
Корневые ждали её у двери шлюза-ангара. Мальчики и девочки, подростки и малыши — все. Стояли, взявшись за руки, смотрели, молчали. И у Дианы вдруг защипало в глазах.
— В ближайшие двадцать минут всё живое на этой планете погибнет, — сообщил Джакоб Бова. В голосе его не было и тени эмоции. Он констатировал данность. — Мы проверили, отключить преонную пушку невозможно. Она будет работать, пока не исчерпает накопленный заряд. Достаточно времени, чтобы убить всех.
Он не обвинял. Диана сама не поняла, почему принялась оправдываться:
— У меня не было другого выхода! Иначе Корриган убил бы всех землян и колонистов! Вы даже не пытались ему помешать!
— Мы моделировали все возможные варианты будущего. Вариант, в котором Лабиринт останется единственным населённым людьми миром, самый стабильный. Значит, оптимальный, лучший.
— Лучший?! Для кого?
— Для жителей Лабиринта.
— А для остальных? Для миллиардов других людей? Они не в счёт?!
Джакоб Бова промолчал. За него ответила девочка Эллис:
— Если преонное оружие может быть создано в принципе, его будут создавать снова и снова. И убивать друг друга целыми планетами. Другие люди погибнут рано или поздно.
— Все?
Молчание.
— Не все, — признал наконец Джакоб Бова. — Чем позже люди получат тотальное оружие, тем больше планет успеют заселить, тем выше вероятность, что какие-то планеты-государства уцелеют. Пока нельзя просчитать, насколько высока эта вероятность — в будущем могут начать действовать неизвестные нам факторы.
— Ты хочешь убить нас ради этой неопределённости? — хмуро спросила Эллис.
— Ты хочешь, чтобы мы умерли? — пискнул маленький Олаф. По пухлой щёчке его пробежала слезинка.
Не у него одного. Диана сообразила, что у многих Корневых личики мокрые… у большинства… почти у всех. Держались только Джакоб Бова и Эллис Малкольм. Вот и Эллис сдавленно всхлипнула. Лишь ощущение, что пространство за её спиной изменяется, помогло Диане и самой не разреветься вместе с детьми.
— Я хочу, чтобы вы остались живы, — ответила она.
— Это невозможно, мы просчитали, — возразил Джакоб Бова.
— Вы не учли «неизвестные вам факторы».
Изменения становились всё явственней, уже покалывало кожу от электрических разрядов. А потом глаза Корневых начали округляться, рты открываться от изумления. Диана обернулась.
Ангар исчез. Ментальный пузырь перегораживала стена из мутного стекла. Хотя, уже не такого и мутного. Очень даже прозрачного! За стеной тоже был лес. Иной, не похожий на
