лес, выращенный Джакобом Бовой в недрах Лабиринта. Лес Дзёдо.
У самой стены стояла миниатюрная черноволосая женщина, — точная копия той, что говорила сейчас с Корневыми. Почти точная: просторная не по размеру наброшенная на плечи куртка не могла скрыть её округлившийся животик.
— Привет, Диана! Привет Джакоб, привет всем! — женщина помахала рукой.
— Иорико? — Джакоб Бова не сразу обрёл дар речи. — Да, это ты. Но и это — ты… Как ты это сделала? Как ты разделила свою личность и соединила пространства?
— Не время объяснять, мост слишком хрупок, — покачала головой Танемото. Перевела взгляд на Диану: — Ты готова?
— Да.
Диана подошла к невидимой преграде, разделяющей два мира, два пространства, к спрессованным в не имеющую толщины мембрану парсекам и световым годам. Коснулась её ладонями. Не удержавшись, кивнула на животик Танемото:
— Вижу, ты времени не теряешь.
— Приходится спешить, подхлёстывать метаболизм. Иначе за вами, Половинками, не угонишься, больно шустры, — хмыкнула Танемото. Она шагнула вперёд, подняла ладони с растопыренными пальцами. Помедлила и, решившись, прижала их к мембране. К ладоням Дианы: — Держи!
Это походило на удар током в миллионы ампер. Не Танемото, вся мощь объединённого над-интеллекта Дзёдо вошла в сознание Дианы. За квант времени пробила его насквозь, рванулась дальше, глубже, сквозь все тонкие оболочки. Пробила не канал — колодец в информационную бездну. Туда, где…
Мир вокруг ослепительно вспыхнул. Погас. Информационный всплеск оказался так силён, что нарушил структуру Вселенной, вытолкнул звезду спектрального класса G2V и единственную обращающуюся вокруг неё планету в область, где релятивистские законы переставали действовать, превратив их локальное пространство в «принципиально недостижимое» для остальной Галактики. Но это было не важно, Танемото совершила то, что хотела. Вместо мембраны теперь зияло чёрное жерло пустоты, и в эту пустоту из-под ног Дианы тянулся ажурный хрустальный мост. Ему не требовались опоры. И конца у него тоже не было.
Диана с хрипом втянула воздух, заставляя тело вновь функционировать, обернулась. Корневые смотрели в ничто круглыми от изумления и ужаса глазами. Нет, не ужаса. В глазах недетей был восторг.
— Это же… — боясь назвать увиденное вслух, Джакоб Бова запнулся.
— …креатрон Путников, — закончила за него Диана. — Да, он не исчез из нашей Вселенной вместе с Горгоной. Он всё время оставался рядом с людьми. Очень близко. Ближе не бывает.
Диана улыбнулась невольно, и Джакоб Бова понял:
— Ты!
— Да. Не как объект — креатрон не существует в трёхмерном пространстве. Я ссылка на него. Нет разницы, какой внешний вид примет ссылка: пещера, кратер. Или человек. Человек удобнее, можно найти подходящего симбионта и использовать его физическую оболочку для взаимодействия с вашей реальностью. Лучше двух симбионтов: физического носителя и информационного. Однако мощи человеческого сознания недостаточно для перехода по этой ссылке за пределы трёхмерности, нам понадобился над-интеллект Дзёдо. Теперь креатрон активирован.
— И мы сможем им управлять? Как Иорико?
— Ещё эффективнее. Она была одна, а креатрон — инструмент для коллективного разума. Ваш инструмент. Идите и сделайте…
— Никуда они не пойдут и ничего не сделают! — внезапно прогремело у неё за спиной.
Диана обернулась. Хрустальный мост перегораживали трое. Посередине — крепко сложенная женщина. Каштановые волосы связаны в «конский хвост», тёмно-бежевая блузка, прямая юбка в тон. Возраст её определить было невозможно. И невозможно разглядеть черты лица — так яростно сверкали глаза-солнца. По левую руку от неё стояла босоногая девушка в коротеньком платье цвета морской волны. Фигурой — точная копия старшей женщины, в глазах — жёлтые искорки, не иначе, тоже готовые полыхнуть фотонным выхлопом. Позицию справа занимал молодой мужчина. Хоть он возвышался над спутницами как башня, выглядел на их фоне статистом. Однако такой статист стоит сотни актёров.
— Никуда они не пойдут! — повторила Медведева. — Их место здесь! А для тебя места нет вообще, ты — не человек. Ты ошибка в программе, мусорный код, впитавший обломки чужих сознаний и возомнивший себя личностью.
— Да, — согласилась Диана, — я ошибка. Непредусмотренная Путниками паразитическая ссылка, позволяющая использовать созданные ими объекты вопреки замыслу. Зато ты превратилась в их орудие легко и с удовольствием! Ты ведь всегда верила, что имеешь право стоять над человечеством эдаким «третейским судьёй» — и Путники осуществили твоё желание. Ты позвала землян на Горгону, прекрасно понимая, что остановить «Генезис» они не смогут. Рейд «Солнечного Ветра» требовался, чтобы доминанты Лабиринта зашли дальше, чем планировали, чтобы подтолкнуть их в нужном направлении. Тебе это почти удалось: Лена Пристинская слегка нарушила планы. Теперь тебе придётся уничтожить меня, обнулить ссылку, будто её и не было. Лена улетит со станции ни с чем, вернётся на Землю, проживёт долгую счастливую жизнь, а Лабиринт, познавший Истину Путников, начнёт Восхождение. Знаешь, что случилось на Земле сто пятьдесят тысяч лет назад? Путники подложили информационное яйцо в гнездо нарождающейся человеческой цивилизации. Теперь птенец вылупился, начал быстро расти. Ему тесно в гнезде, он спешит вытолкнуть прочь конкурента, затоптать. Клонирование собственного коллективного сознания — это способ размножения Путников, способ их распространения по вселенным! Они не умеют по-другому. Точно как ты клонируешь своё сознание, чтобы потешить материнский инстинкт. Сколько раз ты «воскрешала» свою Марину заново, а? Наверное, и внуками планируешь обзавестись? Ментальными.
— Молчать! — взгляд Медведевой полоснул не слабее плазмомёта. — Не тебе судить о моих планах! Тем более, о планах Путников. Пристинская подцепила болячку, сунувшись куда не следовало, и притащила её к людям. Глупый Мышонок не захотел слушать предостережений и натворил беды.
— Ошибаешься, — Диана из последних сил удерживала защиту. — Лена — не мышонок. И человечество — не мышонок. Они — не мышата!
Диана ткнула рукой в сторону Корневых, испуганно сбившихся в кучку. На Горгоне она думала, что испытала крайний предел боли. Нет, крайний пришёл сейчас. За которым боли больше нет. И жизни нет. Ничего нет.
Тело вспыхнуло костром, чернея, распадаясь на угли. В золу. Над хрустальным мостом повисла тишина. Долгая.
— Она умерла? — спросил маленький Олаф.
— Её не было, забудь, — Медведева постаралась улыбнуться. Далось ей это с трудом. Крупные черты лица её словно окаменели, превратив его в маску.
— Это неправильно, — вдруг сказала девочка Эллис. — У людей должен быть шанс.
— Вы и есть люди, настоящие! Именно для вас создана эта Вселенная, вам она должна принадлежать! А не той мрази, что правит Землёй, и быдлу, готовому этой
