навыки и бесстрашие, я осознал, что она прекрасно подойдёт на роль медиатора. Пусть её и навязали Верховные, но игнорировать упёртость и целеустремлённость, которые могут сыграть мне на руку, я не собирался.
Я уже составил план, но, работая с разношёрстными людьми, высок риск, что кто-то налажает. Пусть следит за тем, что каждый делает свою работу хорошо, не отвлекаясь.
Меган шумно выдохнула, показывая, что устала ждать, пока я отвечу. Похоже, терпение – не её конёк.
– Это значит, – сместив взгляд к окну, начал я, – что, если кто-то решит поставить личное выше общей цели, ты будешь той, кто поставит его на место. Справишься?
Серые глаза нахмурились ещё сильнее прежнего. То, что девчонке не понравилось услышанное, я понял сразу, но её эмоции меня волновали примерно так же, как пробки на дороге, когда я на мотоцикле.
– Инструкции? Как именно «ставить на место»? Ликвидировать, бить, шантажировать?
Не сдержавшись, я рассмеялся. Голос эхом оттолкнулся от разваливающихся голых стен, уходя вдаль разрушенного дома.
– Методы ИКВИ забудь, пока я твой начальник.
– Я это уже поняла, – усмехнувшись, сказала она, глядя мимо меня. – И, тем не менее, конкретика? Как мне усмирять твоих подчинённых в случае непредвиденных обстоятельств?
Шагнув к девчонке, я заставил её поднять голову.
– Прояви гибкость и будь добра – не распускай руки. Вы – одна команда.
– Команда играет хорошо, если тренер толковый, – колко заметила девчонка, не стирая с лица язвительности. – А если тренер просит кого-то другого следить за его игроками… – она дёрнула плечом, как бы показывая, чтобы я сам додумал.
Следовало натянуть выражение, которое я предпочитал носить на людях. Холодное, отстранённое, чуть насмешливое – как маска, ставшая привычнее собственного лица. Я сделал это автоматически, но внутри уже знал: с ней будет тяжело.
Находить общий язык с людьми – не проблема. Даже с теми, кто на первый взгляд кажется неуправляемым. Но здесь… случай тяжёлый. Падальщица ИКВИ – необычный экземпляр, выращенный с подачи ублюдка Берроуза.
Пришлось наступить себе на горло и улыбнуться той самой улыбкой, почти обволакивающей, из тех, что заставляли представительниц слабого пола спотыкаться, забывать, о чём шла речь, и старательно приглаживать волосы.
Я сделал шаг ближе, вторгшись в её личное пространство, будто просто по привычке. Склонился, делая вид, что собираюсь сказать что-то важное. Горячее дыхание коснулось её виска, когда я прошептал:
– Значит, тренер достаточно умен, чтобы использовать всё, что у него есть, – отрезал я, растягивая губы в усмешке.
Предвкушая победу, я взглянул на падальщицу, намереваясь увидеть, как она густо покраснела от нашей близости. Я ожидал, как в её взгляде мелькнёт неловкость. Как она отпрянет или отвернётся, едва заметно покраснев. Это срабатывало всегда.
Слова цепляли, воздух между нами становился плотнее, мои губы почти коснулись её уха, а в голосе завибрировало то самое преднамеренное почти-не-флирт, которым я умел оборачиваться.
Вот только…
Смит не покраснела. Она побледнела. Настолько, что даже губы потеряли краску, став почти того же оттенка, что и кожа.
Мгновение – и в её глазах мелькнуло не замешательство, не раздражение и даже не злость. А что-то другое… словно я стал свидетелем, а может, даже причиной её глубинного страха. Может, она испугалась, что я внушу ей что-то… нет, бред. Мне известно, что все сотрудники ИКВИ носят защитные от внушений линзы.
Тончайшие, почти невидимые, они лежат на радужке, сливаясь с цветом глаз так, что даже при прямом освещении их трудно различить.
Работают на нейросенсорном уровне: как только в глаз фиксируется попытка воздействия – линза блокирует сигналы, преобразуя их в обычный фон.
Я знаю об этом из рассказов Калеба, которому как-то удалось раздобыть разработки этих девайсов. Естественно, речи о том, чтобы делиться своими патентами со стороны ИКВИ и быть не могло… Берроуз тщательно охраняет то, к чему прикладывает руку.
Она замерла, будто внутри сработал триггер, который я не заметил.
Ни движения, ни попытки сделать шаг назад. Но она словно окаменела. Секунда – и дыхание стало едва слышным. Зрачки расширились. Я почувствовал: что-то пошло не так. И самое мерзкое – я не имел понятия, что делать дальше.
Так и не сообразив, как реагировать, я пришёл к самому правильному выводу: чужие тараканы – не моя проблема.
– Дальнейшие инструкции я пришлю на твой номер. И помни про форму, – отчеканил я и поспешил на выход. Всё-таки даже находиться рядом с падальщицей было некомфортно.
Дёрнув за кольцо ключей, я вышел наружу и направился к чёрному спортбайку, запаркованному у бетонной стены. Я обошёл его слева, провёл рукой по прохладному сиденью и щёлкнул замком под сиденьем, вытаскивая шлем. В затемнённом стекле отразилось яркое небо и стена с разводами чёрной краски.
Перекинув шлем через предплечье, я вставил ключ в замок зажигания и провернул. Электроника ожила с характерным щелчком, приборная панель вспыхнула красными огнями. Двигатель зарычал низко, басовито, с ровным механическим урчанием, которое я так любил.
Я опустил шлем на голову, плотно прижав его к вискам, почувствовав, как мягкая внутренняя подкладка охватывает лицо. Захлопнул визор, и мир сразу стал другим: приглушённым, словно выключили лишние звуки, оставив только меня и дорогу.
Меньше всего я любил кататься в шлеме, но полиции на дороге не объяснишь, что меня не так-то просто убить даже при аварии. Можно, конечно, внушать, что я в шлеме, но на камерах такое не сработает. На штрафы было плевать, а вот на внимание ко мне – точно нет.
Всегда приходилось играть по правилам.
Взгляд уловил движение сбоку, заставляя повернуться на рыжую макушку, направляющуюся к своей машине. Хорошо, значит, вышла из ступора.
Перекинув ногу через седло, я опустился на байк, проверил сцепление, немного провернул газ: рёв усилился, оживая в груди. Выжав сцепление, я включил первую передачу и плавно тронулся с места, мечтая опустить тормоз и на время забыться в скорости.
4
Описать все те эмоции, которые я пережила после общения с упырём, приличными словами было невозможно… Поэтому первым делом, как я села за руль машины, не сдержавшись, высказала всё, что думала о нём.
Вжимая педаль газа в пол, я мчала в штаб ИКВИ с намерением немедленно освободиться от этой операции. Пусть Берроуз выберет кого-то другого – в отделе достаточно кандидатов с выдержкой куда лучше, чем
