выступить против Барселоны, которая осталась в этот момент практически беззащитна. Вместо этого он предпочел, невзирая на потери, превратить Гандесу в кладбище для республиканской армии. Теперь под его началом был почти миллион вооруженных людей, и он мог себе позволить не считаться с их жизнями. Его опыт участия в африканских войнах никак не склонял его к другому поведению.
Негрин возлагал надежды на нарастающую в Европе эскалацию: западные державы должны были обеспокоиться, видя, какая опасность грозит им со стороны стран «оси». Франко полностью отдавал себе отчет в том, что начало общеевропейской войны может обнулить практически уже достигнутую победу националистов. Он знал, что Республика окажется союзником Франции и России в войне против Германии, и боялся, что республиканцам тогда станет поступать оружие и боеприпасы, националисты же останутся фактически отрезанными от держав «оси» – и им будет угрожать французская армия. Поэтому он испытал огромное облегчение, когда реакция британцев на кризис в Чехословакии, по сути, обрекла Республику на смерть.
Разрушив плотины на пиренейских притоках Эбро, националисты сумели отрезать силы республиканцев, которые оказались в ловушке в холмистой местности почти без укрытия и боеприпасов. Получив приказ не отступать, республиканцы упорно держались, несмотря на яростный артиллерийский обстрел. Пятьсот пушек ежедневно выпускали по ним более 13 500 снарядов на протяжении почти четырех месяцев. В условиях изнуряющей жары, с малым количеством воды или даже вовсе без нее, под обстрелом с рассвета до заката, республиканцы продолжали сражаться. Понимая, что Мюнхен разрушил последний шанс Негрина на спасение в виде общеевропейской войны, Франко еще более укрепился в намерении уничтожить республиканскую армию и набрал еще более 30 000 новобранцев. Чтобы обеспечить существенные поставки нового немецкого вооружения, необходимого для их оснащения, он пошел на значительные уступки Третьему рейху, позволив ему расширить свое участие в горнодобывающих предприятиях материковой Испании и Испанского Марокко. Это была уступка испанского суверенитета, капитуляция, намного превосходящая все, что Республика предоставляла СССР. Министр иностранных дел Франко, граф де Хордана, сообщил немецкому послу о «твердом намерении националистической Испании сохранять ориентацию на Германию в политическом и экономическом плане после окончания войны». После закрытия французской границы и с сокращением помощи Республике со стороны Советского Союза немецкое вооружение, получение которого было обеспечено благодаря такой позиции, дало Франко решающее преимущество для последнего рывка.
Националисты полагались на тактику концентрации воздушных и артиллерийских атак на выбранных небольших участках, а затем на регулярные атаки в батальонных колоннах. Кстати, именно в битве на Эбро капитан Вернер Мельдерс, немецкий ас, изобрел тактику истребителей, которая впоследствии стала стандартной практикой. К середине ноября франкисты ценой чудовищных потерь вытеснили республиканцев с территории, которую те захватили в июле. Остатки республиканской армии под командованием Мануэля Тагуэньи покинули правый берег Эбро поздно ночью 15 ноября 1938 года, перейдя реку во Фликсе по железному мосту, который затем был взорван. Многим пришлось в поисках спасения преодолевать реку вплавь.
Битва длилась 113 дней, и на холмистой местности площадью около пятисот квадратных километров схлестнулись почти 250 000 человек. В битве на Эбро сильно пострадали обе стороны, хотя точное число погибших трудно установить до сих пор. Были убиты в общем около 13 250 испанцев и иностранцев, 6100 (45%) из них были франкистами, а 7150 (55%) республиканцами. Около 110 000 человек получили ранения или увечья – примерно в таком же соотношении. Плодородная Терра-Альта превратилась в огромное кладбище: десятки тысяч человек были захоронены немедленно, многие остались лежать без захоронения, кто-то утонул в реке. Человеческие останки и по сей день регулярно обнаруживают в этом регионе. Сама битва уничтожила июльский урожай пшеницы и ячменя, августовский урожай миндаля, сентябрьский урожай винограда и ноябрьский – оливок. Отступая, республиканцы оставляли много убитых и много ценной техники. Сразу после окончания войны республиканские военнопленные, принужденные работать на организацию Сервисьос де Рекуперасьон («Служба по восстановлению») нового режима, собрали 75 000 тонн использованного военного снаряжения и снарядов. В течение многих лет после этого жители региона зарабатывали на жизнь, прочесывая территорию в поисках шрапнели и другого металлолома. Это было опасное занятие: многие гибли от неразорвавшихся во время войны снарядов.
Республика потеряла свою армию. Последний отчаянный рывок обернулся решающей победой националистов. Республика так и не оправилась от этого удара, а франкисты вскоре вторглись в Каталонию. И все же Висенте Рохо добился нескольких целей, которые ставил перед собой: он предотвратил наступление на Валенсию и принудил основные силы франкистов вступить в бой на местности, которая не позволяла полностью реализовать все преимущества от их материального и количественного превосходства. Врагу были нанесены большие потери, хотя и огромной ценой, и война все же продлилась – в соответствии с надеждой Негрина на то, что демократические страны прозреют и осознают степень угрозы, которая исходит для них от агрессивных стран «оси». И лишь Мюнхен окончательно превратил исход битвы на Эбро в сокрушительное поражение.
По сути, Республика была разгромлена, однако она просто отказывалась признать этот факт. Мадрид и Барселона не справлялись с потоками беженцев, а их население оказалось на грани голодной смерти. Негрин снова принялся искать возможность добиться компромиссного мира. В знак искренности своих намерений Республика предложила вывести из страны иностранных добровольцев. Точку зрения правительства изложил Фернандо де лос Риос, посол республиканцев в США: «Испания с самого начала выступала за вывод всех иностранных элементов по двум причинам. Во-первых, потому что неправильно вмешивать иностранные элементы в чисто внутреннюю борьбу. И, во-вторых, потому что мы уверены, что, как только эти иностранные элементы будут выведены, конец гражданской войны будет очень близок». Республиканская пропаганда все чаще представляла войну как патриотическую борьбу за избавление Испании от иностранных захватчиков. Наряду с ликвидацией последних остатков революции и открытием церквей это было еще одним усилием – тщетным – проложить путь к возможному мирному соглашению.
29 октября 1938 года в Барселоне состоялся прощальный парад Интернациональных бригад. В присутствии многих тысяч выкрикивающих – сквозь слезы – приветствия испанцев лидер коммунистов Долорес Ибаррури, Пассионария, произнесла эмоциональную и трогательную речь: «Товарищи из Интербригад! Политические причины, государственные интересы, благо того самого дела, ради которого вы с безграничной щедростью проливали свою кровь, отправляют некоторых из вас обратно в ваши страны, а некоторых – в вынужденное изгнание. Можете ехать с гордостью. Вы – история. Вы – легенда. Вы – героический пример солидарности и универсальности демократии… Мы вас не забудем; и, когда оливковое древо мира вновь зазеленеет, увитое лаврами победы Испанской Республики, возвращайтесь! Возвращайтесь к нам, и вы найдете здесь родину». Затем воины Интербригад прошествовали по площади под скорбным взглядом президента Асаньи,
