Полковник с аппетитом принялся за бутерброды.
— Скажите, Глеб Артемьевич, возможен ли ночной прицельный прыжок в Воронье ущелье? Учитывая, конечно, скорость самолета, ну, скажем, такого типа, как этот наш вчерашний нарушитель? Тут берите в расчет и опытность парашютиста, и прекрасное знание им местности. Это, так сказать, идеальный вариант.
Летчик отставил стакан, вытер платком губы, подбородок и посмотрел на Степаничева.
— Ночью в узкое ущелье?
Генерал кивнул: — Да, ночью.
— Это очень опасно. Даже при всех тех условиях, которые вы имеете в виду. Но если нужно, то возможно.
— Ишь ты! Афоризм! В нем следует лишь сделать поправку — заменить слово «нужно» на «необходимо».
Приглушенно зазвонил аппарат «ВЧ». Степаничев снял трубку.
Начальник 7-го погранотряда полковник Кулемин докладывал. Только что ему сообщили из Клуша, что в доме лесника Яремы пограничниками задержан некто Карпенко Игорь Александрович. Пытался оказать сопротивление, но был обезоружен. У Яремы найдена портативная рация. Обоих задержанных скоро доставят в штаб отряда.
Степаничев нетерпеливо и сердито задвигал бровями.
— Значит, в Клуше? — переспросил генерал. — Хорошо. Задержан только один Карпенко? Я уже слышал, что арестован и Ярема. Кроме, кроме них! Ах, Карпенко пришел к Яреме один. И вы в этом уверены, товарищ полковник? Не уверены? А я настаиваю, что с Карпенко был еще один человек… Нет! Ни в коем случае не искать второго. Когда задержанные будут у вас? Вот как! Без меня Карпенко не допрашивать. Все! — Степаничев положил трубку и повернулся к летчику: — Вы, полковник, сможете сейчас подбросить меня в 7-й отряд?
— Вертолет звена связи в вашем распоряжении, товарищ генерал-майор! Прикажете готовиться к вылету?
Получив утвердительный ответ, он широким, чуть косолапым шагом вышел из кабинета. Надевая плащ. Степаничев распорядился:
— Аверьянов, останетесь за меня. Всю оперативную информацию отправляйте немедленно на мое имя в отряд Кулемина. Вы, Боков, — обратился он к другому офицеру, — обработайте показания членов экипажа. Прибавьте к ним заключение технической экспертизы, фотографии поврежденных навигационных приборов. Кажется, все… — и он, твердо шагая, направился к двери.
Вертолет походил на отъевшуюся саранчу. Степаничев не без неприязни взобрался в кабину: он вообще не любил летать, а тем более неприятна была эта машина, на которой он поднимался впервые. Генерал прикрыл глаза. Но он не спал. Покалывало в сердце, стучало в висках. Он просто устал. Под однотонный гул мотора Степаничев задремал.
Через некоторое время вертолет, стрекоча, опустился на широкий двор погранотряда.
Полковник Кулемин проводил генерала к себе.
Слушая, как вызванивают полковничьи шпоры, Степаничев усмехнулся. Яков Ильич Кулемин до сих пор, и в праздник и в будни не расставался с атрибутами лихого конника: шпорами и пышными красивыми усами. Генерал знал, что в отряде Кулемина кавалерийской была только одна высокогорная застава — как раз на стыке с соседним отрядом. Шутники из Управления погранвойск, случалось, разыгрывали Кулемина: сообщали ему, что эту заставу он должен передать соседу справа; а вместе с ней по акту — шпоры и усы. «Ишь ты, гусар», — подумал Степаничев, заметив на письменном столе вздыбленного над чернильницей бронзового коня.
— Допрос Яремы продолжается, товарищ генерал. Карпенко я покуда не трогал.
— Негостеприимный ты человек. Яков Ильич. Коньячком угостил бы. Иль пить бросил?
— Да нет, чего ж бросать. Ко времени оно не грех. Так что, организовать, Юрий Кириллович?
— Чего ж, по одной можно. И за встречу — давно не видались — и для бодрости. Устал я что-то.
Кулемин доложил о подробностях задержания Яремы и Карпенко. От Степаничева не укрылась мелькнувшая под гусарскими усами довольная улыбка, когда Кулемин сообщал о шраме на руке Карпенко.
— Инженер Замбахидзе очень помог нам в этом деле, — говорил полковник. — Он был когда-то большим приятелем этого Карпенко. Представляете?
— Представляю. А вы, товарищ полковник, представляете, что пришлось пережить Замбахидзе, прежде чем пойти и заявить, что его друг — предатель.
— Бывший друг, Юрий Кириллович!
— Что ж, Яков Ильич, значит, поймал ты «Начальника»? Молодец! А я-то специально из-за этого Москву покинул. Оказывается, зря. Тут без меня управились. Говоришь Карпенко-«Начальник» встретился в поезде с другом, пивцо попивал и молодость вспоминал. Неосторожно. Ну, давай-ка я на него взгляну. Да ты не бойся! Я у тебя его не отыму. Мне твою славу красть не с руки.
Кулемин угадывал иронию, но не понимал ее. Он позвонил. Дверь отворилась, и конвоир пропустил вперед Карпенко. Кулемин кивком головы отпустил конвоира и с интересом взглянул на задержанного. Как ни странно, Карпенко был спокоен. Он стоял у двери, выпрямив больную ногу. Полковнику неудобно было в присутствии гостя первому начинать допрос. Как бы подчеркивая, что Степаничев здесь полноправный хозяин, он изобразил равнодушие на лице и отошел к небольшому шкафчику. Достал бутылку нарзана и таблетку соды: его еще с вечера мучила изжога.
Степаничев обратился к задержанному:
— Что у вас с ногой? Подвернули?
— Никак нет! — Карпенко ровным шагом подошел к Степаничеву, щелкнул по-военному каблуками и замер перед ним.
— Товарищ генерал-майор, при выполнении задания я был задержан пограничниками в доме лесника Яремы. Капитан Лосько ушел к месту, указанному Яремой, где будет ждать прихода «Начальника».
Степаничев краем глаза поймал растерянное лицо Кулемина и, не сдержавшись, — уж больно уныло обвисли гусарские усы — рассмеялся.
— Знакомься, Яков Ильич. Мой помощник, подполковник Карпенко. Дай, пожалуйста, распоряжение освободить его из-под стражи, небось, за дверью конвоир ждет.
Кулемин пытался выглядеть невозмутимым. Он крепко пожал руку Карпенко, но в голосе его звучала обида.
— Ну, ошиблись мои люди — бывает. Но и вы немного виноваты, товарищ генерал: ведь не сообщили. А я шел по горячему следу. Войсковой поиск не прекращали.
— Да, неувязка вышла. Намечали мы провести все за погранзоной, а получилось так, что Карпенко самодеятельность проявил: побывал в Клуше.
Еще в Москве генерал поставил перед Игорем задачу: прийти с паролем «Глухонемого» к леснику Яреме и узнать у него о месте встречи с «Начальником».
Степаничев полагал, что «Начальник» едва ли рискнет пойти на явку к Яреме. Омелько — «Глухонемой» совершенно не осведомлен о сути предстоящей операции. Значит, хозяева не совсем надеялись на его благополучную переброску через границу: возможно, боялись, что он притащит к Яреме «хвост». Что ж, предусмотрительно. Визит Карпенко к леснику должен был проконтролировать правильность этих нехитрых предположений Степаничева.
И подполковник Карпенко, прибыв с генералом в Вышгород, прямо с аэродрома направился в Стопачи. В помощь ему был откомандирован сотрудник областного Управления капитан Станислав Лосько.
— Что же у вас получилось, товарищ Карпенко? Напутали? Почему вы оказались в Клуше?
— Дело в том, товарищ генерал, что в Стопачах Ярема уже не живет. Месяц назад за отличие по службе он
