за ними спрятано.
Но Кохена был очень против:
– Не нам открывать тайны наших древних предков!
– Вреда от этого не будет, а там может оказаться что-то для нас ценное. Давай узнаем, что там спрятано, – настаивал я.
– Это может быть только местом, где хранили зерно. Ты зря потеряешь время, открывая его.
– Зернохранилища в других домах не заложены. Это нечто более важное, и я хочу знать, что там внутри, – ответил я.
– Тогда ты сам ломай эти камни. Я же не осмеливаюсь к ним прикоснуться. О брат! Прошу тебя, не разрушай того, что сделано древними нашими предками!
– Я должен узнать, что скрыто за этой древней стеной, – сказал я.
– Я хотел бы, чтобы это место осталось закрытым, но у тебя свои мысли. Ладно, больше я ничего не скажу, – смирившись, ответил он.
Я спустился к подножию утеса, нашёл там крепкий дубовый сук, срезал его и обтесал, а потом стал долбить им каменную кладку. Глина, скреплявшая камни, стала почти такой же твердой, как сами камни, и мне пришлось хорошо постараться, пока я не выбил первый камень. Дальше было легче: один за другим я убрал оставшиеся и вошел в комнату, которая была примерно десять футов длиной и восемь шириной, с каменными стенами; её потолок, поддерживаемый большими круглыми дубовыми балками, был полом верхнего этажа. Пол представлял собой настил из жердей, лежащих на балках, на них был уложен слой тростника, покрытого сплетенными из травы циновками, и сверху был слой глины – укладывали её мягкой, потом уплотняли и разглаживали.
Внутри комнаты было довольно темно, и я сперва подумал, что она совершенно пустая; только когда мои глаза привыкли к темноте, я рассмотрел длинный предмет, похожий на завернутого человека, на полу у западной стены. Я подошел и коснулся его, и вот те на! Верхний слой из кожи и внутренние из ткани рассыпались в пыль и обнажили скелет, судя по всему мужчины, потому что похоже было, что рядом с ним лежал лук и несколько стрел с каменными наконечниками. Я позвал Кохену, чтобы он подошел и посмотрел на мои находки.
– Что там? – недоверчиво спросил он.
– Подойди и сам увидишь.
Осторожно ступая, он вошел и увидел скелет.
– Кости того, кто жил здесь! – воскликнул он. – И ты осмелился открыть священную комнату мёртвого. Бежим отсюда скорее!
И несколькими прыжками он выскочил из комнаты и побежал к краю пещеры.
Я кончиками пальцев ощупал пол вокруг превратившихся в пыль одежд обитателя утесов и у его правого запястья нашел вырезанное из раковины изображение черепахи с проделанными в нем маленькими отверстиями. Несомненно, это изделие было частью браслета, и для меня эта находка была очень интересной, потому что черепаха, живущая в воде, была одним из священных животных клана Дома Воды хопиту; они молились ей, прося употребить все силы на то, чтобы принести дождь их кукурузным полям. Я положил находку в мешок.
А потом я заметил, что у стены с каждой стороны от головы скелета стоят четыре наполненных пылью чаши, из каких обычно едят. Одну за другой я их очистил и обнаружил, что две украшены символами дождевых облаков и ветра, что совершенно очевидно говорило о том, что жители этого места были предками клана Дома Воды хопиту. И ведь как давно они жили! Хотя ставшая склепом комната была очень тщательно замурована, плотными были и стены, и пол, и потолок, но все внутри нее было покрыто толстым слое серой пыли, накопившимся за многие века, прошедшие с тех пор.
Оглядевшись и бросив последний взгляд на древний скелет, я вышел из пещеры; Кохена ждал меня у конца тропы. Я слышал голос Доброй Утки, который молился в киве.
– Этот старик, и все остальные тоже, не должны знать, что ты сделал. Ох, не следовало, не следовало тебе вламываться в это священное место упокоения! – сказал мне Кохена.
– Ты ни в чем не виноват. Вся ответственность на мне, – ответил я, и мы стали спускаться по тропе к Белому Орлу и женщинам, отдыхающим у реки.
Вернувшись к нам на рассвете, Добрая Утка сказал, что, хотя он не получил видения, относящегося к тому, что нас так волновало – входу в Подземный Мир – он видел, и видел ясно, наш дом на утесах Орайби среди пустыни, и это значит, он совершенно уверен, что мы, независимо от того, найдём или нет вход в Подземный Мир, обязательно избежим всех опасностей нашего долгого пути и в должное время вернемся домой.
По пути вниз по реке каньон постепенно расширялся, утесы вдоль его стен сменялись крутыми склонами, и на третий день после того, как мы ушли от пещерного города, мы уже шли по широкой речной долине. Справа от нас, на расстоянии десять-двенадцать миль, были низкие пустынные горы; на юге, отделенные от нас казавшейся бесконечной пустыней, были горы – до них было миль сто пятьдесят, можно было разглядеть острые вершины самых высоких пиков. Как я позднее узнал, горы справа от нас, на севере, были горами Суеверий, а на юге – безымянные вершины вдоль границы со Старой Мексикой.
Я совсем упустил из виду – хотел рассказать о том, какое счастье испытал Добрая Утка, когда, за несколько дней до этого мы оказались у северной границы зарослей огромных кактусов. Когда мы прошли их огромных зеленых стволов с ветвями, похожими на подсвечники, покрывавшими дно каньона и склоны пустынных гор, Добрая Утка воскликнул:
– Это они! Кактусы-деревья Красной Земли наших предков! Теперь мы точно на верном пути! Еще несколько дней пути, и мы будем там, в том месте, где они жили так долго и счастливо, пока апачи не стали устраивать на них набеги. Друзья мои, ускорим шаги, и будем идти, пока будет достаточно светло для того, чтобы мы могли видеть куда идем!
А теперь, в полдень этого дня, мы пришли к стоящим и упавшим стенам толщиной в два или три фута, бывших ранее домами высотой в два или три этажа, и Добрая Утка объявил, что мы, наконец, находимся в стране Красной Земли наших предков из клана Дома Воды, и не можем быть очень далеко от входа в Подземный Мир. И действительно, почва в долине имела заметный красноватый оттенок. Я осмотрел стены и обнаружил, что они были сделаны из вязкой глины, устойчивой к погодным воздействиям, смешанной с гравием и уложенной слой за слоем – так же, как сейчас укладывают бетон. То, что эти дома были домами предков людей
