успел опомниться, как иностранец в голубом подкатил к нему и крепко стиснул руки.
— Я приветствовал совьетский официр! — весело выпалил он и заторопился дальше.
Гости и встречающие, смешавшись, двинулись к служебному выходу.
Свистки кондуктора предупредили, что поезд оттягивается на запасный путь. Перрон быстро опустел. Никольский увидел начальника отдела и подошел к нему.
— Товарищ подполковник, в пункт смены колесных тележек я отправил старшего сержанта Иванцева. Но, признаться, начинаю беспокоиться. Иванцев, по-моему, где-то успел выпить. Это за ним водится, я еще в Стопачах замечал. Может, мне тоже пойти туда?
— Чего уж идти, — нахмурился подполковник. — Через двенадцать минут состав подадут обратно. Вам надо было отстранить Иванцева и сразу же доложить мне. — Пожав сердито плечами, начальник отдела отошел.
Через некоторое время по рельсам передался перестук колес: поезд вагонами вперед подавали на место. Мелькнул фонарь кондуктора на ступеньке крайнего вагона.
Никольского затрясло. Сейчас все это надо проделать! Но как?! В последнюю минуту, когда поезд был уже в метрах ста, Никольский торопливо бросил стоявшим рядом сержантам:
— Смотрите внимательно с этой стороны, а я с той проверю. — И перед самыми вагонами он перебежал путь.
Надвинувшиеся вагоны закрыли от него вокзал и двух сержантов, оставшихся на перроне. Никольский быстро оглянулся. Никого. Только на десятом или одиннадцатом пути маневренный паровоз толчками «распускал» товарняк, и в стороне, дребезжа, гудел рожок стрелочника.
Тень от вагонов скрыла Никольского. Скрипнули тормозные колодки, и состав стал. До отправления осталось минут 20. Скорее! Рванув из кармана коробку, Никольский нагнулся и сунул ее под вагон. Коробку словно вырвало из рук: сработал магнитный присос. Капитан попробовал ее оторвать от рамы, но она пристала, как приваренная. «Слава богу!» — выпрямился Никольский и почувствовал тяжелый холодный пот на лбу, к горлу подступила тошнота. Дрожащей рукой он полез за платком — и вдруг перед ним возникла фигура. Никольский отпрянул назад, но тут же узнал старшего сержанта Иванцева.
— Фу ты, черт, напугал! Откуда ты свалился, леший? — и Никольский расстегнул ворот кителя.
— А я на задней ступеньке вагона сидел, — усмехнулся Иванцев. — Сидел и гадал, зачем вы вагон папиросами угощаете.
— Что-о-о?! — попятился Никольский, похолодевшими пальцами нащупывая кобуру. Ты… ты… что? Спятил?!
— Не шумите, Никольский, — раздался голос сзади. Капитан резко обернулся и скорее угадал, нежели увидел в тени вагона Карпенко.
Никольский вскрикнул и рванулся в сторону. Иванцева, пытавшегося преградить ему дорогу, он сбил сильным ударом. Он бежал, перескакивая через рельсы и шпалы, шарахался от подворачивавшихся навстречу ему людей. О пистолете Никольский забыл. Под самыми буферами проскочил он перед группой катившихся вагонов, отделивших его от преследователей. Куда? Тут мастерские и каменный забор. Надо вправо. Он бросился вправо, но тут же споткнулся о ржавые бандажи и упал на рельсы. Его оглушил грохот мчавшегося паровоза. Последнее, что успел увидеть Никольский, — это сверкающие и, как ему показалось, нависшие над ним бегунки — ведущие колеса паровоза. Крикнуть он не успел…
* * *
— Что Никольский? — спросил Лосько, когда отворилась дверь и на пороге показался Карпенко.
Игорь безнадежно махнул рукой.
— Скорая помощь отказалась принять. Он уже в морге.
— Так? Ну что же, что испек, то сам и кушай.
— Москва запрашивала что-нибудь? — Карпенко налил стакан воды, выпил его залпом и устало опустился на диван, вытянув ноги.
— Есть шифровка от генерала. — Лосько протянул ему радиограмму. Ему сразу бросилось в глаза, что лицо Карпенко все больше и больше мрачнеет — по мере того, как тот вчитывался в текст депеши.
А текст гласил:
«Вашу информацию получил. Предположения, что действия «Начальника» в настоящее время локализируются в районе Вышгорода, подтверждены дополнительными данными. Обращаю внимание на недопустимую медлительность розыска. Время не ждет. В момент выхода на след «Начальника» ни в коем случае его не брать. Очень важно проверить, к кому он может заглянуть, покидая нашу страну. Докладывайте дважды в сутки. Степаничев».
* * *
Прошло более двух часов, но взрыва Ягвиц не слышал. «Догадался, прохвост, о перемене маршрута», — подумал он о Никольском и вошел в комнату. Дверь на балкон оставил открытой. Не зажигая света, стал раздеваться. На миг его рука с рубашкой, наполовину стянутой со спины, замерла. «А может мне пора уходить? — резанула мысль. — Сделано все возможное и невозможное. Господа парламентарии спят последнюю ночь на этой невеселой планете. Завтра в 14 часов самолет поднимет их в воздух… А если этот франт Чеканов вдруг забудет где-нибудь портсигар или заболеет и не полетит? После вчерашней попойки его могут просто не допустить к полету… Если случится такое, ему, Ягвицу, придется что-то предпринимать на месте. Он должен выиграть на этот раз!» — рванув рубаху с головы, Ягвиц сел расшнуровывать туфли…
Утром, перед уходом на работу, к нему постучалась Анечка.
— Павел Леонтьевич, приходите в аэропорт к 12 часам. В половине первого встретим Сашу, пообедаем в ресторане. Хорошо? — предложила девушка.
— Что ж, план неплохой, — согласился Ягвиц. — Только не знаю, успею ли я закончить справку для треста. Еще страниц пять дописать осталось.
Анечка ушла. Ягвиц был доволен этим предложением: он постарается повидать Чеканова.
В 12 часов он был уже в аэропорту. Анечка встретила его вопросом:
— Ну, дописали?
— Да, и даже отправил.
В половине первого они встретили Сашу, пообедали в ресторане. Около двух часов в порту стал собираться народ.
— Провожать иностранцев пойдем? — спросил Саша.
— Можно, — без энтузиазма согласился Ягвиц.
За спиной Саши и Анечки он протиснулся к летному полю, где толпились летчики и персонал порта. Ягвиц искал глазами Андрея, но его нигде не было. Он спросил о нем Сашу, но Лучко только что прилетел и не видел приятеля. В это время через служебный ход на бетонированное поле начали выходить отлетающие. Ягвиц поворачивал голову то в одну сторону, то в другую, и вдруг за спиной услышал знакомый голос. Обернувшись, он искренне радостно улыбнулся подходившему Чеканову.
— Здоров, друже, и прощай. Тороплюсь. Пассажиры уже на поле. В Москве обязательно заходи. Ты записал мой адрес? — выпалил Андрей.
— Записал, записал, Андрюша, — тряс Ягвиц руку Чеканову.
— Будь здоров, Шурка, — хлопнул Андрей Сашу по плечу и наклонился к Анечке. — Ты, Анюта, быстрей братана жени. Счастливого тебе.
Мимо них прошел высокий грузный майор — командир корабля.
— Чеканов, — бросил он на ходу. — Кончай прощаться.
— Ну, ребята, пока, — еще раз пожал всем руки Андрей. — Закурим, Павел Леонтьевич, из твоего бывшего, — подмигнул он Ягвицу и Лучко, вытаскивая из куртки тяжелый серебряный портсигар.
Все взяли по папироске. Захлопнулась крышка. Чеканов опустил портсигар в карман, махнул рукой и побежал к самолету.
Поднявшись
