пришлось принять как должное.
На погосте ближайшей деревни были вырыты с помощью местных подростков две могилы, и после недолгих траурных мероприятий тела мертвых защитников города были преданы земле. Их документы Алексей положил в свой школьный портфель, который, как оказалось, он в суматохе во время спасения девочки успел закинуть в повозку.
Потом он обошел немногочисленные дома в деревне, разместил в них на ночлег и постой всех, кто был с ним, договорившись с их жителями, а сам обратился к тем самым женщинам, кто был определен им как самый инициативный в обозе и негласно руководил всеми остальными, оказывая Алексею заметную помощь и поддержку.
– Я ухожу, – спокойным голосом произнес он. – Мне тут до дома верст десять-двенадцать осталось. К ночи приду. А вы утром сами к дороге выйти сможете. Подводы у вас есть.
– Ты чего удумал, парень? – возмутилась одна из них. – Давай веди нас до конца. Всех спас, собрал вместе. Теперь уж и не бросай. На кого нас оставить хочешь?
Она кивнула в сторону мирно куривших возничих, которые, поняв, что ответственность за обоз и людей в нем теперь ложится на них, одновременно как по команде отвернулись в другую сторону, не желая ее принимать.
Как Алексею удалось избавиться от назойливых женщин, он уже и не помнил. Усталость давала о себе знать. Он не спал уже вторые сутки. А потому выбрал в полумраке наступающего осеннего вечера стог сена в поле, в котором устроил себе мягкую постель, и уснул в ней крепким сном, проспав до самого утра…
– Да вроде в Климово они пошли, – услышал он утром от своих соседей в родной деревне, куда наконец пришел, о том, что его мать, сестры и бабушка собрали вещи, запрягли телегу и вместе с еще несколькими семьями направились куда-то на восток. – Там же родственники у вас имеются.
Алексей кивнул в знак того, что понял. В том месте действительно жила его двоюродная тетка. И его семья вполне могла поехать к ней.
– А Климово разве не под немцами сейчас? – вырвался у него вопрос – он опасался, что гитлеровцы как раз могли в последние дни оккупировать и те места, где проживала родня.
В голове его крутилась карта местности, что висела в школьном кабинете географии. Он хорошо помнил ее и прекрасно ориентировался по ней. И зная, как далеко зашла вражеская армия, предполагал самый страшный исход событий. Спасти мать и сестер прямо сейчас, увести их на восток он уже не мог. Дом его был заперт. На двери висел замок. Окна были заколочены досками. Все выглядело примерно так же безжизненно, как у родственников в городе, где он прожил последние два года.
– Здесь останешься или уйдешь? – спросили его соседи, выслушав короткий и страшный рассказ парня о том, что творилось на тех территориях, куда уже успели с боями войти немецкие войска.
Слова его при этом звучали как общий призыв к эвакуации.
– Да куда мы от домов, от хозяйства? На кого все оставим? Куда стариков немощных денем? А как с детками малыми? – настойчиво твердили ему в ответ соседи.
– Дело ваше, – произнес Алексей и добавил: – А я сейчас вещи кое-какие соберу и в Климово пойду, за матерью.
Так он и сделал. Достал ключ из-под порога, куда его обычно клали, открыл замок, вошел в дом. Оглядел его опустевшие стены, собрал кое-что из немногих своих оставшихся вещей. Осмотрелся и снова вышел наружу, решив не терять времени. Запер дверь и, попрощавшись с соседями, двинулся в путь.
Днем ранее до своей родной деревни Алексей добрался почти что одними лесными тропами да малоприметными дорожками, о которых знали лишь местные жители. Теперь же путь по следам своей семьи он держал в потоках беженцев и среди редких групп красноармейцев из разбитых и разрозненных воинских частей, которые выходили из окружения. На глазах юноши посты на дорогах почти без проблем пропускали мирных людей, а подозрительных лиц и военных останавливали и проверяли у них документы. Некоторых задерживали. К нему самому никто нигде не придрался, а потому ему удалось без проблем достичь нужного поворота с дороги, где он оказался совершенно один.
Алексей шел еще около получаса, почти никого не встречая по пути. Редкие путники попались ему лишь дважды, да и те, к его удивлению, двигались крайне быстро, будто бы убегали от кого-то. Причем на него самого смотрели со страхом и удивлением. Юноша не обращал на это внимания и просто двигался к своей конечной цели.
Неожиданно впереди послышался уже до боли знакомый ему звук работы мотоциклетных двигателей. Он встрепенулся и сразу скользнул в лесные заросли, убежал вглубь метров на тридцать и замер за широкой елью, хорошо прятавшей его от обзора со стороны дороги. Как Алексей и ожидал, встречным путем проследовали на небольшой скорости несколько немецких боевых мотоциклов с колясками, на которых были установлены пулеметы. Это сильно взволновало парня. Мысли о том, что места вокруг деревни Климово, где должна была находиться его мать с сестрами, теперь оккупированы гитлеровцами, скорее всего, были правильными. Идти ему оставалось километра три, а немцы были уже тут и кружили по окрестностям на своих вездесущих боевых мотоциклах.
Алексей ускорил шаг. Ему захотелось поскорее пробраться туда, где могла находиться его семья. Эти места он знал плохо, а потому держался подальше от дороги, чтобы не попасться никому на глаза, не выходил из леса и часто останавливался, чтобы присмотреться и прислушаться к происходившему вокруг.
Вскоре Климово было перед его глазами. Расстояние до крайнего дома всего ничего. Буквально рукой подать. Алексей считал, что не мог ошибиться. Ориентиры в виде приметной речки и деревянного моста через нее он помнил хорошо. Дом его родственников третий от крайнего. Это еще какая-то сотня метров по прямой. Он начал красться по берегу, пригибаться и выглядывать только тогда, когда его скрывали либо кусты, либо деревья. В деревне гитлеровцы. Была видна их грузовая машина и пара мотоциклов.
Наконец наступил момент, когда можно броском преодолеть открытый участок местности и нырнуть за ограду. Юноша посмотрел по сторонам и, не увидев никакого препятствия, стремительно побежал вперед. Он перескочил через изгородь с тыльной стороны дома и остановился лишь тогда, когда у соседней избы на него залаял пес на привязи. Алексей сразу присел за сараем и осмотрел избу своих родственников. К его разочарованию, та выглядела едва ли не точно так же безжизненно, как и его родной дом, как и тот дом, в котором он жил в
