состязания Елены и Лямер в яблоневом саду с участием садовников, водящих хоровод вокруг героинь (с. 110).
159
Если этот брюхатый Фингал появился на сцену, его тоже нужно обыграть как следует, иначе незачем ему появляться. — Эпитет «брюхатый» по отношению к Фингалу действительно позже будет «обыгран»: в двадцать второй главе Фингал, оказавшийся сукой, родит шестерых щенят (с. 98).
160
…эта сладость лишний раз напоминает мне жестокую Леокадию. — Образ Леокадии в сознании Сергея накрепко связан с дефицитным сахаром, которым снабжает ее кооператор.
161
…бель-мер… — Свекровь (фр. belle-mere). Любопытно, что позже кооператор тоже воспользуется этим выражением, но уже применительно к самой матери Федора и, вероятно, в буквальном значении, «прекрасная мать»: А прекрасная у вашего приятеля мать, прямо бель-мер (с. 55).
162
С. 47. Вот, нарочно, моя Варвара-великомученица… Слезы ее капали на всполошившихся тараканов. — С одной стороны, перед нами типичный элемент повествования о советизирующейся деревне, борьбе старого и нового поколений: дети, школьники и пионеры, демонстрируют равнодушие к религиозным артефактам, десакрализуя их в игре, а старики плачут, но уже не могут остановить победной поступи нового быта. С другой — в этом эпизоде проявляется характерное для Егунова и писателей его круга отношение к явлениям старого мира. Как замечает М. Маури-цио о «Беспредметной юности», «божественное начало, имплицитно скрытое в древнем мире, редуцируется до игры в настоящем, до представления божков-кукол в чужом балагане» (Маурицио. С. 123). Ср. также схожее по смыслу высказывание Т. Л. Никольской и В. И. Эрля о поэтике К.К. Ваганова: «…в книге „Путешествие в хаос“ преобладает тема отторжения христианских святынь повергнутым в хаос миром, предания их насмешкам и поруганию. Бог Отец и Сын Божий превращаются в паяцев, носящих шутовские колпаки с бубенцами» (Никольская Т.Л., Эрль В. И. Жизнь и поэзия Константина Ваги но в а // Никольская Т. Л. Авангард и окрестности. СПб., 2002. С. 193–194). Как и в комментируемом фрагменте, тараканы и боги соседствуют во второй редакции «Беспредметной юности»: «Как запах пирогов, / готовящихся рядом, / где локти полнотелы, / душа полна богов, / и, черненькие, прыг, / и лапочками шмыг / и усиками чмык, / как часовое дело, / неясное для взгляда, / и шепчут: полюблю, / улюлю, улюлю» (Егунов. С. 269).
163
С. 48. «Если мне полюбилась красотка…» — Ария Герцога из оперы Дж. Верди «Риголетто».
164
…в Рязани меня даже называли «синьора Стратилато». — То есть, вероятно, принимали за итальянку. Эта деталь чуть ниже будет обыграна Сергеем в разговоре Сем. комм, к с. 49), а затем — в плане ненаписанного романа (с. 120–121).
165
«…быть свободной, быть беспечной…» — Ария Виолетты из оперы Верди «Травиата».
166
…Сергей мысленно ходил тем временем во вчерашнюю рощу… — Весь нижеследующий эпизод (включая исполнение девушками частушек), вплоть до слов Лямер, кончив пить чай, и в самом деле смеялась…, разворачивается в воображении Сергея.
167
С. 49. «Я на горку страдать вышла… страдатель Мишка — лет семнадцати мальчишка… — Деревенские девушки поют так называемые страдания — особый вид двухстрочных частушек, обычно посвященных любовным переживаниям («страдание» в данном случае — то же что «любовь»). Впервые страдательные частушки были опубликованы Д. К. Зелениным (подробнее об этой публикации см. комм, к с. 13), некоторое количество двухстрочных частушек было также напечатано в сборнике Е. Н. Елеонской (Едеоисхяя), наконец, самой полной из доступных автору публикаций был сборник В. И. Симакова, целиком посвященный «страданиям» (Симаков). Этими тремя источниками ограничивается круг значимых публикаций страдальных частушек, которые могли быть доступны Егунову. Тем не менее, как и в предыдущем случае (см. комм, к с. 13), среди исполняемых девушками частушек есть и те, которые опубликованы в упомянутых сборниках, и те, которые были опубликованы позднее — в недоступных Егунову изданиях, и те, которые в публикациях найти не удалось. Так, варианты двух частушек обнаруживаются в сборнике Елеонской: «Давай, милка, пастрадаим / какава любовь узнаим»; «Не страдай, король бубновый, /у меня страдатель новый» (Елеонская. С. 359, 381). Еще две — в сборнике Симакова: «Страдатели, страдатели / лучше отца и матери»; «Ай, да! Загубил / Проклятой Мишка / Ай, да! Лет семнадцати мальчишка» (Симаков. С. 19, 34). Варианты некоторых частушек обнаруживаются в более поздних публикациях: «Ты товарищ мой товарищ / Расскажи по ком страдаешь» (Частушки. М., 1990. С. 281 (Библиотека русского фольклора. Т. 9)); «Нас страдали пять подруг / А сказали про нас двух» (Панфилов А. Д. Константиновский меридиан: поиски, исследования, находки, мысли вслух, воспоминания сверстников и односельчан о детстве Есенина и селе Константинове: В 2 ч. Ч. 2. М., 1992. С. 42). Вариант еще одной частушки находится в небольшой дореволюционной публикации, вряд ли известной Егунову: «Пойду выйду на Кромскую, зайду к милке в мастерскую» (Иваненко Н. Этнографические материалы из Орловской губернии // Живая старина. 1910. Вып. IV. Отд. 2. С. 336). В последнем случае Егунов, судя по всему, соединяет две частушки в одну и, как он часто делает при цитировании стихотворного текста, выпускает третью строку, причем в данном случае ее заменяет тире: «Пройду Тулу, пройду город, сидит милый, вышит ворот — зайду к милому в мастерскую». В разных ситуациях страдательные частушки будут цитироваться в романе и далее:.. .вопят, девицы причитают: «Я страдала, страданула, с моста в речку сиганула» (с. 101; ср.: «Я страдала, страданула — сереть Волги патанула». — Елеонская. С. 423);.. -хорошо бы искупаться, да недаром поют на деревне: «Хорошо бывать у пруда, далеко ходить оттуда» (с. 107; ср.: «Хорошо страдать у пруда, далеко ходить оттуда». — Акульшин. С. 79); Я страдала цельну ночку, эх, пострадала себе дочку… (с. 115; в сборниках не обнаруживается).
168
…чем живут итальянцы: они занимают другу друга. — Вероятно, шутка из юморески рубежа XIX–XX веков или иного подобного источника. См., например: «Невольно приходит на память пресловутый учитель географии, который преподавал своим ученикам: „Итальянцы — народ бедный и живут они тем, что занимают деньги друг у друга"» (Иноходцев А. В. Вопросы тыла // Русское богатство. 1915. № 8. С. 294). Однако конкретный источник остается неясным.
169
С. 50. Сейчас
