слова К. Р.). Из первого взята (с неточностью: в романсе — «ветвью») только начальная строка, из второго — первая и вторая строки (также с неточностью — должно быть: «перед ним на колени», в романсе речь идет об окне — и, вероятно, с заменой начальных слов: у Егунова «говорил я давно» вместо «растворил я окно»).
182
Не без слабостей, понятно, да ведь каждая женщина — это особый мир. — Речь не о Сергее, а о его слабостях, то есть о Леокадии.
183
С. 54. Лямер стала читать письмо вслух, скороговоркой (Герман читает записку Лизы, сцена в казарме). — Отсылка к пятой картине третьего действия оперы «Пиковая дама». Ассоциация с оперой поддерживается и тем, что Лямер — оперная певица, и содержанием записки: Леокадия, как и оперная Лиза, просит о встрече, и манерой чтения героини (в «Пиковой даме» Герман читает записку речитативом).
184
Красота, а не тяжелая, я ведь ее прикинул на вес. Последние слова относились к Лямер… — Кооператор имеет в виду, что недавно поймал Лямер, едва не упавшую с веранды.
185
Оказалось, что Авраам, человек великой решительной души, жил сто семьдесят пять лет, Исаак — сто восемьдесят, Яков, друг мира, — сто сорок семь, воин Измаил — сто пятьдесят семь, а прекрасный Иосиф — всего сто десять лет… Кооператор утешал ее, что пророки живут и еще меньше: Илья — девяносто лет, Симеон — восемьдесят, — и что вообще бывают исключения. — Характеристики библейских персонажей соответствуют тем, которые дает им К. В. Гуфеланд в своем труде «Макробиотика, или Искусство продления человеческой жизни», когда перечисляет известные примеры долголетия. В этой части своей книги Гуфеланд практически дословно повторяет сочинение Фр. Бэкона «История жизни и смерти» (Historia vitae et mortis); ряд деталей и некоторые другие цитаты из Гуфеланда в романе (см. комм, к с. 55, 89) позволяют утверждать, что Егунов пользовался именно книгой Туфеланда. Ко времени написания романа Егунова «Макробиотика…» была переведена на русский язык дважды. В переводе П. Озерова (Гуфеланд X. В. Наука, показующая способы к достижению долговременной жизни. М., 1803) соответствующий фрагмент опущен, вероятно, по цензурным причинам. В переводе П. Заблоцкого (Гуфеланд X. В. Искусство продлить человеческую жизнь: (Макробиотика). СПб., 1852) характеристики библейских персонажей звучат несколько более архаично, чем в романе: Авраам — «муж великого и решительного духа», Иаков — «друг спокойствия», Измаил — «бранноносный». Это заставляет предположить, что Егунов использовал непосредственно немецкий текст. Ср. в оригинале: Abraham, ein Mann von grofier und entschlossener Seele; Jakob, ein Freund des Friedens; der Kriegsmann Ismael (Hufeland. S. 78). Сроки жизни каждого из персонажей Библии соответствуют тем, что приведены у Гуфеланда, за исключением Измаила (у Гуфеланда —137, а не 157) и Симеона (у Гуфеланда — 90, а не 80). Во втором случае автор, возможно, решил не повторять дважды один и тот же возраст — до этого в тексте сказано, что до 90 лет прожил пророк Илья. Отметим между прочим, что под Ильей здесь следует понимать не пророка Илию, а Илия-первосвященника, который умер в возрасте 98 лет (1 Цар. 4:15); таким образом, EiyHOB повторяет ошибку Гуфеланда. Что же касается упоминаемого вместе с Илием пророка Симеона, то речь здесь, очевидно, идет о Симеоне Богоприимце, поскольку Бэкон пишет, что тот жил «во времена Нашего Спасителя». Согласно Евангелию от Луки, Симеону было предсказано, что он не умрет, пока не увидит Христа, однако его точный возраст нигде не назван. При этом в православной традиции считается, что Симеон дожил до 360 лет.
186
…Сара на сто двадцать седьмом году родила сына… — Ошибка автора или, что вероятнее, сознательное искажение, чтобы поддержать идущий далее пассаж про Авраама:…не знал, зачинает ли он сына или входит в беззубую, пахнущую хлородоптом могилу… Согласно Книге Бытия, в возрасте 127 лет Сарра умерла (Быт. 23:1).
187
Вот Луцейа на сто двенадцатом году своей жизни еще выступала на сцене… а танцовщица Коппала спустя девяносто лет после своего первого дебюта с букетом цветов приветствовала Помпея. — Речь идет об упоминаемых в «Естественной истории» Плиния актрисах Лукцее и Галерии Копиоле. Первая, по словам Плиния, в свои 100 лет еще выступала на сцене, вторая — дебютировала в консульство Гая Мария и Гнея Карбона, то есть в 82 году до нашей эры, а затем, в 55 году до нашей эры, уже будучи старой женщиной, вернулась на сцену во время освящения театра Помпея Великого и, наконец, еще раз вышла на сцен/ в 9 году нашей эры в возрасте 104 лет, спустя 91 год после своего дебюта. В дальнейших пересказах истории этих актрис обрастали неточностями. У Бэкона сказано, что Лукцея прожила «гораздо больше 100 лет», а Галерия Копиола вышла на сцену спустя 99 лет после своего дебюта. У Гуфеланда Галерия Копиола возвращается на сцену спустя 90 лет, а Лукцея выступает в возрасте 112 лет. То же у Егунова.
188
С. 55. Какая вообще, по-твоему, картина человека, предназначенного к долгой жизни? — Этот пассаж об условиях долголетия практически дословно передает отрывок из книги Гуфеланда: «Ег hat cine proportiomertc und gehdrige Statur <…> Eher ist er von einer mittelmafiigen Grofic «…> Seine Gesichtsfarbe ist nicht zu rot <…> Seine Haare nahem sich mehrdem Blonden, als dem Schwarzen <.. > Er hat keinen zu grofien Kopf <.. > mehr gewolbte als fliigelformig hervorstehende Schultem <-. > Uberhaupt vollige Harmonic in alien Teilen <…> Er ist often fur Frcude. Liebe und Hoffhung, aber verschlossen fur die Gefiihle des Hasses, Zorns und Neids <…> Er liebt dabei Beschaftigung, besonders stille Meditationen <…> ist Optimist, ein Freund der Natur…» (Hufeland. S. 167).
189
«Голубка моя, умчимся в края, где все, как и ты, совершенство». — Начало популярного романса на стихотворение Д. С. Мережковского «Голубка моя…» (1885).
190
С. 56. Вот уважишь Леокадию, брат… — По каким-то причинам кооператор хочет, чтобы Сергей увлекся Леокадией. Тот старательно играет свою роль (см. эпизод, в котором Лямер, Федор и Сергей приходят к ней в гости, с. 58–63), после вечера у попадьи удостоиваясь благодарности кооператора: «Поздравляю, брат, спасибо тебе», — и кооператор кинулся меня целовать…