фонариком и присвистнул:
— Да, знатно он вас, товарищ капитан, разукрасил. Вот, возьмите, — протянул он Глебу какую-то тряпицу, достав ее из кармана. — Вам бы посидеть минуту. Голову-то вверх поднимите, что ли. — Он усадил Шубина на лавку у окна и, выглянув на улицу, сказал: — Тихо пока.
— Глянь, где-то тут мой нож должен валяться. Эх, надо бы в доме все осмотреть, — прогундосил Глеб и с досадой добавил: — Зря я, конечно, на себя одного понадеялся. Ошибку совершил. Теперь вот без языка остались…
— Ничего. На то мы и люди-человеки, чтобы ошибки совершать, — успокаивающе положил ему руку на плечо Астафьев. — Все ведь обошлось. Если не считать расквашенного носа, — тихо рассмеялся он.
— И поделом, — усмехнулся Шубин. Осторожно ощупав нос, констатировал: — Хорошо, хоть перелома нет.
Он все еще корил себя за проявленные безрассудство и самоуверенность. Подумал, что будь на его месте Зубов, то он обязательно бы отчитал его и произнес большую обличительную речь, в которой высказался бы против такого неподобающего советскому разведчику поведения. Теперь же ему только и оставалось, что обвинять себя самого и мотать на ус урок, который он только что получил.
— Интересно, есть ли тут лампа? — Астафьев включил фонарик и посветил им на стол. — Есть, — обрадованно сказал он и, шагнув к столу, достал из кармана спички. — Я зажгу? — обернувшись, спросил он у Шубина.
— Давай, — дал Глеб добро. — Хуже не будет. Похоже, что в этой деревне не так уж много немцев. И все они сейчас спокойно спят, надеясь, что отвратительная погода сохранит их жизни лучше, чем любой дозор или патруль.
Огонек в лампе на всякий случай не стали разжигать на полную мощность. Чтобы осмотреть помещение, было вполне достаточно половины фитилька. Астафьев сразу же нашел валявшийся неподалеку нож и передал его Глебу.
— У вас все в порядке? — Входная дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Иванихин.
— Как видишь, — ответил Астафьев.
— Товарищ капитан, вы ранены? — Зоркие глаза сержанта сразу увидели на лице Шубина кровь и двух фрицев, лежавших у ног Глеба.
— Нет. Нос просто разбит, — ответил за Шубина лейтенант. — Иди, мы скоро выйдем.
Голова Иванихина скрылась.
— На печи посмотри, — указал рукой на печь Шубин, а сам тем временем наклонился и, перевернув убитого Астафьевым немца, осмотрел его. — Судя по погонам, этот лейтенант был из роты инженерных войск. Так что, возможно, у него были с собой какие-то документы или карты.
Шубин оказался прав. Над печкой на гвозде и вправду нашелся планшет офицера, в котором лежала карта. Астафьев и Глеб тут же на столе разложили ее и изучили при тусклом свете лампы.
— Повезло нам, — заметил лейтенант, убирая карту обратно в планшет и разворачивая еще какие-то сложенные вчетверо несколько листков. — Ого! — довольный воскликнул он. — Да тут у него имеется даже смета на все фортификации. Причем не только на этот участок возле Трусколясов, но и по всей полосе, вплоть до Вшахува. Так что нам с такими документами и пленный-то не шибко нужен. Все не тащить его с собой через минное поле…
— Что ж, что ни делается, все к лучшему, — ответил Шубин. — Собирайся, пора уходить отсюда. Забираем с собой трофеи и идем обратно. Нам еще с немецкой разведгруппой разбираться. Если, конечно, с ней уже без нас не разобрались.
— Точно, — хлопнул себя ладонью по лбу Астафьев. — А я про нее совсем забыл.
Погасив лампу, они вышли из дома. К ним сразу же подошел Иванихин.
— Идем? — спросил он. — Нашли, что надо?
— Нашли, — коротко ответил Шубин и, хлюпнув носом, чертыхнулся: — Опять кровь пошла.
Он зажал нос тряпкой, которую ему дал Астафьев, и не останавливаясь пошел к выходу со двора. Выйдя на улицу, он огляделся и торопливо зашагал вдоль забора обратно, по направлению к полю. Остальные разведчики, разойдясь по обе стороны улицы, следовали за ним.
До конца деревни дошли без особых задержек, а вот на окраине пришлось задержаться — наткнулись на патруль, который все-таки в этом сонном царстве имел место быть. Три немецких солдата стояли возле одной из крайних изб, о чем-то негромко переговаривались и курили. Пройти незаметно мимо них можно было только по одной стороне улицы. Пришлось разведчикам перебираться на безопасное от патрульных расстояние чуть ли не ползком по дороге. Дожидаться, когда те наболтаются и уйдут, было бы пустой тратой времени. А его у разведчиков было не так уж и много — ночь перевалила за вторую половину и неумолимо приближалась к рассвету.
Дождь, который на короткое время приостановился, снова зачастил с удвоенной силой. Но, как сказал Астафьеву Глеб, все, что ни делалось, было к лучшему. Дождь вынудил немцев быстро ретироваться со своего места, и они чуть ли не бегом побежали к развалинам дома, надеясь найти там для себя временное убежище от дождя.
Группа Шубина, уже не таясь, подошла к окраине деревни.
— Давай, Ренат, веди нас обратно через поле, — пропустил Астафьева вперед Шубин. — Скоро начнет светать. Надо торопиться.
«Отчего так всегда бывает, что когда возвращаешься с задания обратно в свою часть, то тот же самый путь, который ты уже один раз прошел, но только в другом направлении, кажется намного короче? — размышлял Шубин, шагая следом за Иванихиным по лесу. — Вернее, даже не сам путь, а время. Хотя, по идее, и расстояние, и само течение времени остаются неизменными. Может, это связанно с тем, что там, дома, в части, тебя ждут твои боевые товарищи и командиры, а может, потому, что ты сам каким-то образом, того не замечая, торопишь время и тем самым приближаешь и расстояние. Загадка, на которую нет ответа».
Обратный путь и вправду показался Шубину каким-то слишком уж коротким. Вроде бы они только что вошли в лесок и, пройдя ручей, свернули в сторону Опатува, как уже оказалось, что они находятся неподалеку от места, где Шубин отчитывал нерадивого часового. Уже светало, поэтому Глеб сразу увидел быстро бегущего в их сторону Юлдаша Байрамукова.
— Товарищ капитан, — запыхавшись, произнес разведчик. — Что будем делать с немцами? Ой, вы ранены? — ошарашенно глядя на лицо Шубина, спросил он.
— Много их? — не отвечая на его вопрос и хмурясь, поинтересовался Глеб.
— Шестеро, — ответил тот.
— Далеко?
— Да нет. В километре отсюда.
— Тогда попробуем их окружить и заставить сдаться. А не захотят, так к чертовой матери всех… — махнул он рукой. — Веди.
Разведчики быстро пошли за Юлдашем, но потом, когда тот показал место, где остановилась диверсионная группа врага, Шубин приказал всем рассредоточиться и окружить немецкую группу.
— Без моей команды не стрелять. Я сначала попробую
