о женщине, сидящей напротив.
— А вы… если не секрет, у вас есть семья?
Дина рассмеялась.
— У всех есть семья, разве нет?
— Ну то есть… вы замужем?
— Замужем? Нет. — Она горько улыбнулась. — Так и не нашла своего человека. Точнее, нашла, но он оказался занят. — Она снова улыбнулась, и у Реми возникла абсолютная уверенность, что она имела в виду его отца. Он покраснел и отвернулся.
— Как бы то ни было, — продолжала Дина, — мне кажется, вам стоит подумать, как позаботиться о матери. Финансами в вашей семье распоряжался отец.
— Что вы предлагаете?
Дина внимательно на него посмотрела.
— Помните квартиру на третьем этаже, которую ваш папа купил пару лет назад? Я сдавала ее в аренду, и мне только что сообщили, что банк «Эйч-Эс-Би-Си» не будет продлевать договор. Квартира скоро освободится.
— И?
— Я подумала… я не финансовый консультант, но, насколько мне известно, почти весь капитал Сируса вложен в фонды. Процент хороший, так зачем трогать эти деньги? Мы можем найти нового арендатора, и у вашей матери будет хороший ежемесячный доход. Я вот о чем подумала: что, если не искать корпоративного арендатора, а сдать квартиру частному лицу? Например, семейной паре, которая согласилась бы присматривать за вашей матерью и при необходимости помогать… в обмен на льготную аренду.
— Она никогда не пойдет на это, — отрезал Реми. — Вы мою мать не знаете. Она… она не ладит с людьми. Не вытерпит никого рядом с собой дольше пары дней.
— Понимаю, — Дина вздохнула. — Тогда остается надеяться на лучшее. Придумаем что-то другое.
На десерт Дина заказала малай кулфи[24], а Реми подошел к кондитерской витрине и купил два шоколадных эклера.
— Яблочко от яблони, — подметила Дина и улыбнулась.
Они доели десерты, и Дина посмотрела на часы.
— Через полчаса мне надо быть в Верховном суде, — сказала она. — Могу подвезти.
— Не надо. Позвольте мне заплатить.
— Не говорите ерунды, — отмахнулась Дина. — Вы — сын моего Сируса. Это меньшее, что я могу сделать.
У Реми перехватило дух от нежности в ее голосе.
— Вы с папой… — он осекся. — Вы с ним когда-нибудь… — Договорить он так и не смог.
Дина кивнула, будто ждала этого вопроса.
— Нет. Ничего серьезного у нас не было. То есть… в колледже мы недолго встречались, если это можно так назвать. Мы были детьми. У молодежи не принято было даже целоваться и обниматься. Времена были другие, строгие. И невинные. Я закончила колледж и уехала в Лондон в юридическую школу. А когда вернулась… поезд уже ушел.
— Мне очень жаль.
К его огромному облегчению, Дина запрокинула голову и рассмеялась.
— Не о чем жалеть, с тех пор прошло сто лет, — ответила она. — Я благодарна Сирусу за многолетнюю дружбу.
— Жаль, что он не женился на такой, как вы, — не сдержался Реми. — С вами он был бы счастлив.
Его слова потрясли их обоих. Дина потянулась и взяла его за руку.
— Будьте терпимее к матери, дорогой, — тихо проговорила она, — у нее была трудная жизнь. — Он не успел ничего ответить: Дина встала. — Простите, мне пора на заседание. Но я скоро вам позвоню, обещаю.
После того как они попрощались, Реми прогулялся по Чёрчгейту[25], лавируя в толпе пассажиров, выливавшейся из дверей вокзала с приходом каждого поезда. За полчаса он увидел на улице больше людей, чем в Колумбусе за весь год. При мысли об этом его охватило смятение. Как изменилась его жизнь за тридцать три года! Сейчас Америка казалась далекой и сияющей, как Луна. Ее свет манил его домой, но он понимал, что придется остаться в Бомбее до тех пор, пока он не приведет в порядок финансы матери. Он застрял в этом городе, и теперь ему только и оставалось, что оплакивать уход отца да бродить на цыпочках по минному полю общения с матерью.
К нему приблизился какой-то мужчина; он махал и широко улыбался.
— Эй, Реми! — воскликнул он. — Вот это встреча! Как дела, кузен?
Реми растерянно моргнул, не узнавая прохожего.
— Первез? — наконец произнес он. В последний раз они с кузеном виделись пятнадцать лет назад.
— А кто же? Тот самый Первез, — брат рассмеялся и прикрыл рот рукой. Но тут же спохватился и печально посмотрел на Реми. — Слышал про дядю Сируса, — добавил он. — Мои соболезнования. Извини, не смог приехать на похороны. Мы с Рошан уезжали из города. Вернулись только вчера.
Реми вспомнил, что несколько лет назад Первез приглашал его на свадьбу, но мама сказала не утруждаться и не присылать подарок из Штатов — мол, они с папой подарят конверт от них с Кэти. «Деньги им пригодятся, — саркастично подметила она. — Блендеры и тостеры никому не нужны».
Реми с любопытством взглянул на Первеза.
— А ты живешь здесь, рядом?
— Нахи, йаар[26]. Мы снимаем маленькую квартиру в Андхери. Чёрчгейт мне не по карману. Но я тут работаю, в банке. До дома ехать далеко, но что поделать. Я как раз с обеда, иду на работу.
Реми судорожно сглотнул. Ему вдруг стало стыдно. Всплыло смутное воспоминание из детства: праздник в честь его дня рождения, на который пригласили Первеза. Мальчик тогда окинул взглядом просторную солнечную квартиру, гору подарков и огромный шоколадный торт и спросил Сируса: «Вы царь?» Сирус расхохотался, а мать Первеза, одетая в простое белое сари, улыбнулась и шикнула на сына. Больше Первез к ним в гости не приходил.
— Я пробуду в городе еще пару недель, — Реми услышал собственный голос будто со стороны. — Может, мы с тобой… Можно зайти к тебе в гости? Я был бы рад познакомиться с твоей женой.
Первез, кажется, испугался.
— Ко мне в гости? Нет-нет, босс. Эта квартира… — он запнулся, — …не для таких, как ты.
В тот день они разошлись, пообещав друг другу встретиться до отъезда Реми в Штаты. И уже через неделю он сидел в убогой квартире Первеза, готовый озвучить предложение, от которого кузен точно не откажется.
Глава седьмая
Реми наклонился поднять письма, которые почтальон просунул сквозь дверную щель, и заметил, что несколько плиток в прихожей треснуло. Когда Сирус был жив, квартира была в идеальном состоянии, но мама, видимо, запустила ее так же, как свое здоровье.
Он переоделся в домашнее и, вдруг ощутив страшный голод, съел оставленный Хемой ужин. За столом просмотрел почту матери. На конверте от службы электроснабжения было написано «Последнее предупреждение». Реми нахмурился и открыл его.
Оказалось, мать не платила за электричество четыре месяца. Неужели на ее банковском счету кончились деньги? Но
