укрылись среди верблюдов и песчаного ветра. Погонщиков не было видно. Те шли во главе стада или в самом конце и были заняты только своим делом. Разве могла чем-то навредить стаду одна измученная женщина с ребенком на руках? Мальчик увлеченно смотрел на стадо и поворачивал голову из стороны в сторону, разглядывая верблюдов. Их было великое множество, светлые и бурые. Время от времени животные издавали рев. Халиме не было до них дела. Она радовалась уже тому, что продолжала идти вперед, оставаясь невидимой в их пыли. Неожиданно для себя она заметила своего осла, который, не обремененный никакой ношей, лениво брел сам по себе рядом с верблюдами. Увидев его, женщина засмеялась от радости.
Однако если она продолжит так бесстрашно идти вперед, да еще и пешком, то ребенка обязательно заметят. Вероятнее всего, верблюд, который шел рядом с ослом, вез дорожные вещи погонщиков. Когда он отделился от стада, кто-то воскликнул: «Не бойся! Не печалься! Отпусти его! Отдай его нам! Мы вернем его тебе в целости и сохранности…»
Женщина взглянула на верблюдов и на ребенка, которого отдавала им на сохранение. Что это за возглас, который проникал ей прямо в душу?
«Не бойся. Не бойся…»
* * *
Солнце ярко освещало Абу-Кубейс. Огромные каменные глыбы отбрасывали на землю страшные тени. Раб отвел лошадей в расщелину у подножья горы. Он сказал Харесу, что пойдет и спрячется в каком-нибудь укромном месте. По его словам, это было нужно, чтобы его никто не заметил, а сам он мог видеть всю пустыню до горизонта.
– Здесь мы и сядем в засаду. Эта дорога как раз ведет в Мекку.
Сказав это, раб ушел и сел между валунами. Среди камней осталась видна только его бритая голова. В тенистой прохладе Харес немного отдышался. Слева находилось поселение племени Амир, а справа над ним возвышалась огромная величественная гора Абу-Кубейс. Харес пристально смотрел из-за валунов на море песка. Значит, Халима пойдет этим путем? Несколько раз ему доводилось проходить этой дорогой вместе с племенем или одному. Если ехать в Мекку, другого пути нет.
В прохладе веки Хареса отяжелели, но он не должен был спать. Халима каждое мгновение могла появиться на горизонте. Харес уже начинал клевать носом, но все же старался не закрывать глаза. Раб не должен был заметить Халиму с ребенком раньше него. Запах пыли и верблюжьей шерсти бил в нос. Харес вдохнул его, и сон как рукой сняло. Мужчина раскрыл глаза и увидел, что вдалеке им навстречу бежит какое-то стадо. В раскаленной от жары пустыне среди облака окутавшей стадо пыли ничего не было видно, и казалось, что оно надвигается, подобно лавине.
В этот момент слева, со стороны поселения племени Амир, послышался топот нескольких лошадей, выезжавших из Мекки. Харес обернулся и посмотрел на всадников. Когда они подъехали ближе, он разглядел их предводителя. В белом плаще на черном коне сидел сам Господин. Погонщики двигались в сторону Абу-Кубейса. Харес спрятался за валуном. Раб удивленно посмотрел на него. Не доехав до горы, всадники разделились на несколько групп, каждая из которых поскакала в свою сторону. Баядия, площадь Мина[8], гора Када. Господин остановился и смотрел, как всадники скачут вдаль. Когда всадники скрылись, он повернул в сторону Мекки. Харес в полном недоумении спустился по склону горы и заметил, что раб с улыбкой на лице смотрит на стадо верблюдов. Запах верблюжьей шерсти чувствовался за версту. Харес вопросительно посмотрел на своего спутника. Однако, повернувшись к стаду, он издалека узнал собственного осла, который безо всякого тулупа медленно плелся рядом. А та женщина… В пыли, которую поднимало стадо верблюдов, он узнал Халиму, которая шла пешком за ослом, все время спотыкаясь и падая.
– Садись в седло. Нельзя допустить, чтобы она добралась до Мекки, – повелительным тоном сказал раб.
Он тотчас стал выбираться из расщелины. Когда Харес опомнился, раб уже мчался к стаду. Растерявшись, Харес не знал, как ему забраться на лошадь.
Если раб раньше него доскачет до Халимы и ребенка… Если он захочет забрать его с собой или сделать с ним и Халимой что-то ужасное… Если племя Бани-Саад узнает, что Харес, сын Саади, не смог спасти мальчика от рук раба и разрешил жрецам добраться до него… Он несколько раз ударил себя палкой по ноге. Заходя к лошади то с одной, то с другой стороны, он наконец, дрожа от страха, сел в седло и поскакал к стаду. Только бы не случилось самого страшного…
* * *
Халима продолжала идти вместе со стадом верблюдов. Пыль так застилала ей глаза, что она ничего не видела перед собой. Пыль была кругом, она попала даже в горло Халиме, хотя, возможно, к ней подступало рыдание и поэтому ей было трудно дышать. Платок на лице уже не был черным, как прежде. От дорожной пыли он весь побелел. Она стала похожа на старуху, потерявшую кого-то или ограбленную разбойниками. Казалось, что ноги ее не слушаются вовсе.
– Халима!
Она обернулась. Это был Харес, ее муж. Зажав в кулаке черные поводья лошади, он тихо ехал ей навстречу рядом с бритым рабом. Стадо верблюдов продолжало идти мимо них. Оно казалось бегущей рекой, только тяжелой и мутной.
– Почему ты одна? Где ребенок, дочь Абу Зуиба?
Халима улыбалась и плакала одновременно.
Ее лицо было мокрым от слез, но она не останавливалась ни на минуту. Женщина отвернулась от мужа и посмотрела на стадо. Что ей ответить? Она растерялась.
– Что ты сделала с ребенком?
Она узнала голос этого мужчины. Этим голосом говорила та тень, это был голос раба. У входа в пещеру он звучал зловеще, но здесь, на просторе, так уже не казалось.
– Халима!
Грозный окрик Хареса заставил ее обернуться.
– Чтоб тебе провалиться! Почему ты одна?!
Раб выскочил из седла, чтобы обыскать всё вокруг женщины. Он даже пристально посмотрел в ту сторону, куда глядела Халима. Но рядом были лишь белые и бурые верблюды. Поднимая столбом пыль – то единственное, что было у них на пути, – они продолжали идти вперед.
– Где ребенок?
Халима указала рукой на стадо и ответила:
– Я отдала им.
Харес недоуменно посмотрела на жену:
– Кому? Где? Кому ты отдала ребенка?
– Где он?! – завопил раб.
Казалась, Халима дала обет молчания и не говорила больше ни слова. Возможно, мешала говорить пыль, или она вовсе не хотела разговаривать и лишь головой кивнула в сторону верблюдов. Стадо продолжало бежать, ничего не замечая на своем пути.
Раб закричал Харесу:
– Она лжет!
