Так что решение мое поступить 18 лет тому назад по отношению моего имущества так, как будто я умер, решение, стоившее мне тогда тяжелой борьбы, никак не могло произойти от желания, обманув себя и людей, избавиться от невыгод обладания собственностью, удержав все ее выгоды, а от других более сложных причин, в справедливости признания которых судьею может быть только моя совесть*.
Лев Толстой.
12 ноября 1908.
210. В. Гурову и М. Михайлову
1908 г. Ноября 20. Ясная Поляна. Ясная Поляна. 20 ноября 08.
Прочел ваши рассказы. Написано бойко, но не видно таланта. Решение на самоубийство психологически не обосновано*. Очень сожалею, что не могу посылкой в редакцию для напечатания содействовать облегчению вашего тяжелого положения, которому вполне сочувствую*. Если бы вы попытались описывать больше личные и действительно испытанные вами чувства и события, то такой рассказ скорее мог бы иметь успех.
Лев Толстой.
1908 г. Декабря 8. Ясная Поляна.
Получил ваш рассказ и прочел его*. Замысел его мне очень понравился, но тема так сложна и представляет такую возможность и даже необходимость психологической разработки — показания того, что он в тех условиях, в которых находится, и при своей степени нравственного развития не мог поступить иначе; а между тем этого ничего нет или очень слабо, так что читателю непонятно, что повлекло его к совершению поступка. И потому, хотя и очень сожалею об этом, думаю, что рассказ в таком виде едва ли будет принят какой-либо редакцией, да, откровенно говоря, по-моему, и не стоит того. Вопрос же о том, есть ли у вас дарование и можно ли вам советовать продолжать заниматься литературой, я не могу решить. Во всяком случае, советовал бы вам не класть все свои силы на это занятие. Для литературной же работы посоветовал бы вам как можно больше простоты и краткости.
Ясная Поляна.
8-го декабря 1908 г.
1908 г. Декабря 20. Ясная Поляна.
Александр Аркадьевич,
Прочел то, что вы написали 18 декабря*.
Стыдно, гадко.
Пожалейте свою душу.
Я любил вашего отца*, и мне больно за вас.
Лев Толстой.
20 декабря 1908.
1909 г. Января 23. Ясная Поляна.
Пожалуйста, любезный Моод, передайте Бирмингамским студентам мою благодарность за их намерение воспроизвести мою комедию*: благодарю их потому, что приписываю их выбор не достоинству комедии, а их доброму расположению ко мне и моим взглядам. А это меня всегда трогает и радует.
Дружески жму руку и прошу передать мой привет вашей жене*, свояченице* и Шанкс*.
Лев Толстой.
1909. 5 февр.
1909 г. Января 26. Ясная Поляна. Ясная Поляна.
26 января 1909 г.
Я предоставил всем желающим право издания и переводов всех моих сочинений с 1881 года* и могу только благодарить вас за принятый на себя труд, что я и делаю этим письмом*.
1909 г. Января 30. Ясная Поляна.
Владимир Григорьевич,
Ввиду того, что вы готовите для издания все мои писания* и желали бы для этого иметь право свободно пользоваться и моими частными письмами к разным лицам, — сим удостоверяю, что, в случае если вы или те, кому вы при себе или после себя поручите продолжать это дело, нашли бы желательным включить в издания моих писаний те или другие из моих частных писем к кому бы то ни было, копии с которых имеются у вас или будут вами получены от меня или другими путями, то предоставляю, как вам, так и продолжателям вашего дела, полное право делать это, согласно вашему или их благоусмотрению.
Даю вам это разрешение и потому, что, предполагая, что некоторые из моих писем могут иметь общее значение, я уверен, что как вы, так и те, кому вы предоставите продолжать вашу работу, сумеют наиболее целесообразным образом воспользоваться ими; и потому еще, что, вообще не признавая литературной собственности, я не желал бы, чтобы мои письма становились частной собственностью тех лиц, которым они адресованы.
Лев Толстой.
Ясная Поляна, 30 января 1909 г.
1909 г. Февраля 5. Ясная Поляна.
5 февраля 1909 г.
Ясная Поляна.
Благодарю вас, милый Михаил Александрович, за рукавицы и книжку*. Новое подтверждение верности вашего художественного вкуса — ваше суждение о рассказе Арцибашева «Кровь»; хороши и другие рассказы: «Гололобов», «Смех», «Бунт», если бы не общие недостатки всех новых писателей: небрежность языка и самоуверенность*. Но, во всяком случае, это человек очень талантливый и самобытно мыслящий, хотя великая самоуверенность мешает правильной работе мыслей.
Совсем было забыл самое важное дело. В харьковской тюрьме заключен некто Александр Михайлович Бодянский, приговоренный на шесть месяцев тюрьмы за распространение моих сочинений. Я его знаю и уважаю, хотя он и не вполне разделяет мои взгляды, а наполовину революционного настроения. Он старый, больной человек и находится в самых тяжелых условиях, которые ухудшились еще вследствие странного общего распоряжения министра внутренних дел о том, что содержащимся в общих камерах, но приговоренным к одиночному заключению, увеличивается срок на одну треть. Он же не переведен в общую камеру, а к нему в камеру посажен уголовный арестант, так как вследствие тесноты не хватает одиночных помещений. Если можете помочь этому делу, сделаете, кроме великого одолжения мне, и истинно доброе дело*.
Любящий вас сам не знаю за что, должно быть, не за дурное,
Лев Толстой.
1909 г. Февраля 25. Ясная Поляна.
Николай Васильевич,
Очень благодарен вам за присылку книг. Получил их и пользуюсь ими. Как бы рад был, если бы достало сил и уменья воспользоваться ими, как хотелось бы*.
Уважающий вас
Л. Толстой.
25 февраля 1909 г.
1909.г. Февраля 28. Ясная Поляна. Ясная Поляна.
28 февраля 1909 г.
Извините меня, пожалуйста, за то, что, не зная вашего имени и отчества, пишу вам без обращения.
Написать мне вам хочется для того, чтобы сказать вам, что я очень благодарен вам за помещение в вашей газете моей заметки*. Благодарен потому, что думаю, что нельзя и не должно молчать о тех преступлениях всех законов божеских и человеческих, которые совершаются правительством под предлогом общего блага; и вы, рискуя многим, содействовали обличению этой ужасной жестокой лжи*. Но вместе с благодарностью не могу не чувствовать огорчения при мысли о том, что те меры, которые должны бы были по справедливости обращены на меня, обращаются на людей, близких мне по своим взглядам.
Пожалуйста, дайте мне знать о себе, о том, как вы переносите ваше заключение, и не могу ли я чем-нибудь быть вам полезным, чего бы очень желал.
Лев Толстой.
1909 г. Марта 4. Ясная Поляна.
Ясная Поляна.
4 марта 1909.
Я уже около 20 лет предоставил всем желающим право переиздания и переводов на все языки всех моих писаний, написанных после 1881 года, так что могу только благодарить вас за принятый на себя труд*.
Лев Толстой.
1909 г. Марта 5. Ясная Поляна.
Рад был получить ваше письмо и еще более был бы рад, если бы удалось написать то, что думаю о нем [Гоголе]*. Боюсь только, что то, что думаю, и неюбилейно и нецензурно.
Лев Толстой.
5 марта 1909.
1909 г. Марта 21. Ясная Поляна. Моравия.
Милостивая государыня!
Особого разрешения на перевод моих книжек для чтения, как и всех моих других сочинений, не требуется. Я могу только поблагодарить вас за принятый вами на себя труд*.
1909 г. Марта 23. Ясная Поляна.
Советую тебе, милый мальчик*, всю жизнь с нынешнего дня и до смерти учиться изо всех сил тому, чтобы быть как можно добрее со всеми: с няней, с папой, мамой, братьями, дворником, со всеми, с кем только сходишься. Это не совсем легко, этому надо учиться, так же, как учиться читать, писать, играть на скрипке или на фортепьяно. Только тем всем наукам выучишься — и конец, а этой науке конца нет. И, главное, ни от какой науки нет такой радости, сколько от этой; что дальше учишься, то самому все веселее и веселее, и все вокруг тебя всё больше и больше любят. Пожалуйста, сделай так. Всякую минуту помни, что тебе надо быть добрым.
