Светлая ночь - Чхве Ынён

В молодости она торговала вареной кукурузой у вокзала, а после работы наблюдала за людьми или прогуливалась вдоль рельсов. Однажды ей стало интересно, как далеко простирается эта железная дорога. Не в силах сдержать любопытство, она подошла к молодому человеку, который шел навстречу, и спросила:

— Скажите, на сколько ли растягивается эта дорога?

Только выпалив вопрос, прабабушка пришла в себя. Дочь мясника посмела встать на пути у господина, за это он мог запросто избить ее. Но юноша, задумавшись, рассеянно смотрел в пустоту:

— Если на север дорога идет до Синыйджу, а на юг до Пусана… Сколько же это ли…

Он не проявил никакого интереса к кусочку черной ткани, прикрепленному к ленте на чогори прабабушки. Не обращая внимания на этот знак, выдающий ее принадлежность к презренному роду мясника, парень просто молча смотрел на рельсы. Когда она уже собралась уйти, он вдруг выпалил:

— Если придешь сюда завтра в это же время, расскажу. Мой товарищ изучает железные дороги, я спрошу у него.

Еще до встречи с прабабушкой прадед хотел уехать в Кэсон. Или даже не в Кэсон, а куда угодно — он просто хотел сесть в поезд и уехать как можно дальше из родных мест. Его с самого детства влекло куда-то. Если родители поручали ему дать корове сена, он уходил вместе с коровой так далеко, как только мог уйти пешком, и после захода солнца всей деревне приходилось выходить на его поиски. Бабушка сказала, что иногда пытается представить себе отца, с потерянным выражением лица возвращающегося домой после наступления темноты.

Впервые увидев поезд, прадед был потрясен. Глядя, как тот несется на немыслимой скорости, он почувствовал, что у него кружится голова, а сердце выскакивает из груди. Он мгновенно влюбился в доносящийся издалека мощный гудок паровоза и стук колес по рельсам.

Как только представлялась возможность, он два часа шел пешком от своего дома до вокзала, чтобы прогуляться по железной дороге. Заслышав издалека приближающийся поезд, он замирал на месте, а потом в последний момент приходил в себя и отпрыгивал в сторону. С оглушающим грохотом, от которого барабанные перепонки грозили лопнуть, поезд проносился мимо, и вибрация от него, пройдя сквозь землю, проникала прямо в его тело.

Среди множества людей, торгующих едой перед вокзалом, он запомнил ту девушку. Кусочек черной ткани на одежде, означающий принадлежность к роду мясника, еще немного детское, загорелое дотемна лицо, крупные ладони, которыми она подавала кукурузу. Он помнил ее.

— Скажите, на сколько ли растягивается эта дорога? — Услышав ее голос, он вдруг понял, что уже проживал этот момент.

Точно, именно в этом месте стояла девушка с загорелым дотемна лицом, а затем раздался гудок паровоза, и мимо пролетела сорока[11]… Не успел он об этом подумать, как действительно издалека послышался гудок паровоза, а в небо к западу взмыла сорока. Глядя, как девушка спускается с насыпи и машет ему рукой, зовя за собой, прадедушка подумал: нельзя допустить, чтобы этот мимолетный миг так и остался мимолетным. Это было странное предчувствие.

— Если придешь сюда завтра в это же время, расскажу, — так он ответил девушке, которая смело смотрела прямо ему в глаза.

Прадедушка подумал, что если ответит ей сразу, то больше не сможет с ней поговорить, и от этой мысли ему стало немного грустно. На сколько ли растягивается эта дорога? На этот вопрос он и сам с легкостью мог ответить, даже если бы его разбудили среди ночи.

На следующий день он снова два часа шел пешком до вокзала и ждал ее на том же месте. Прошло около четверти дня, но она так и не появилась. Он решил, что перепутал место встречи, и принялся бродить туда-сюда по рельсам, но она так и не пришла. Только вернувшись домой после захода солнца, он вспомнил, что девушка не ответила ему. На его предложение встретиться завтра она просто бросила на него безразличный взгляд и пошла своей дорогой. И почему он был так уверен, что она придет, если даже не получил ответа? Ему стало стыдно.

Даже вернувшись домой, он не мог перестать думать об этой девушке. Как дочь мясника могла так невозмутимо обратиться с вопросом к господину, как она посмела так пронзать человека взглядом, почему этот момент он проживал уже не впервые, почему именно в ту минуту, когда эта загорелая девушка смотрела на него, прогудел паровоз и взлетела сорока, откуда взялась эта уверенность, что нельзя позволить тому мимолетному мигу остаться мимолетным? Она ведь дочь мясника.

Эти мысли не давали ему покоя. Существование этой девушки нельзя было скомкать и уместить только в одно определение «дочь мясника». Но, даже понимая это, он пытался отрицать свои чувства к ней именно потому, что она дочь мясника, и от этого ему стало безмерно грустно.

На следующий день он снова прошел пешком длинное расстояние до вокзала. Она сидела на углу и продавала кукурузу. Лето уже подходило к концу, и даже днем в воздухе не чувствовалось духоты. Он медленно подошел к ней и попросил продать ему всю оставшуюся кукурузу. Не узнав его, она приняла деньги и протянула несколько початков.

— Спасибо, сегодня я смогу пойти домой пораньше, — поблагодарила она его, собирая вещи.

— Я ждал вчера, — поспешно выпалил он.

Только теперь она узнала его.

— Ты всегда так одна ходишь?

Ответа не последовало.

— Я просто беспокоюсь.

— Все в порядке. Я и сама отлично справляюсь, — натянуто ответила она, собираясь уходить.

— Тебе же было интересно, на сколько ли растягивается железная дорога…

— И поэтому вы позвали меня встретиться на следующий день? — Она холодно уставилась на него. — Если знаете — скажите, а нет — так нет. Я человек занятой. Некогда мне тут с вами лодырничать.

С этими словами она прижала к боку плетеную корзину и отправилась восвояси. А он остался стоять столбом на месте, глядя на ее удаляющийся силуэт.

Она была высокой, с широкими плечами. Он не мог оторвать глаз от ее размашистой походки, рассекающей воздух. Он должен был почувствовать обиду и стыд, но вместо этого ощущал только грусть. Потому что понял, что в ее глазах он просто опасный человек.

«Как она жила до сих пор? Что ей пришлось пережить?» — думал он, глядя ей вслед.

С тех пор он каждый день приходил к вокзалу и издалека наблюдал за ней. Смотрел на ее обычное круглое лицо, которое увидишь на каждом шагу в округе, на ее крупные ладони, движения, которыми она доставала из кармана