Светлая ночь - Чхве Ынён

мелочь на сдачу и протягивала покупателям, как иногда она грызет кукурузу, разглядывая прохожих. Как она кусала початок, а зерна прилипали к ее лицу. «Да, я знаю эту девушку», — думал он, мечтая сказать ей: «Давай вместе сядем в поезд. Я многое хочу тебе рассказать. Давай сядем в поезд и будем говорить долго-долго».

Это были тщетные помыслы. Вплоть до того самого дня, когда к ней подошли два солдата. Она встретила их улыбкой, думая, что это очередные покупатели, но быстро помрачнела. Увидев выражение ее лица, он торопливо подбежал к ней.

— Эй ты, как тебя зовут? А живешь где? — допрашивал ее на японском один из солдат.

Она пронзила его холодным взглядом, но ничего не ответила. Прадед поспешно натянул улыбку и очень вежливо заговорил по-японски:

— Это моя жена. Она не училась в школе и не знает японского, прошу простить ее. Если вы хотите знать, где мы живем, я скажу, но…

На этих словах солдаты развернулись и ушли. Им нужна была незамужняя девушка. Он прекрасно знал об этом. В его деревне солдаты уже разыскивали совсем юных девочек. Родители как можно скорее выдавали замуж дочерей, которым едва исполнилось по девять или десять лет. Они думали, что единственный способ защитить своих дочерей — это отдать их новому «хозяину».

Когда солдаты ушли, он спросил, есть ли у нее муж. Она покачала головой. А отец? Снова нет. Старший или младший брат, дядя, двоюродный дядя? Она лишь продолжала мотать головой.

— Тогда кто есть у тебя дома? Они же придут туда, — испугался он, а она посмотрела ему прямо в лицо и ответила:

— Матушка.

Глядя на нее в этот момент, он понял: в конце концов солдаты обязательно уволокут ее с собой. Никто не осмеливался говорить вслух о том, какие ужасные вещи происходят в их казармах, но он не мог позволить забрать ее.

— Матушка болеет, — пробормотала она, словно обращаясь сама к себе.

Услышав это, он предложил, сам еще не понимая, что имеет в виду:

— Поедем со мной в Кэсон.

Она зло посмотрела на него.

— Они заберут тебя. Что бы ты ни делала, в итоге так и случится.

Она сложила обе руки на ткань, которой была накрыта корзина с кукурузой, и, опустив взгляд, ответила:

— Не надо шутить со мной. Я вас даже не знаю, даже имени вашего не знаю.

— Меня зовут Пак Хису. Я знаком с человеком, который занимается торговлей в Кэсоне. Я хочу поехать туда и заберу тебя с собой.

В этот момент он впервые увидел на ее лице страх.

— Значит, вы продать меня хотите, — сказала она.

— Что ты…

— Оставьте меня. Просто оставьте. Я хочу продавать здесь кукурузу и жить с матушкой. Зачем вы мне мешаете? Хотите заманить меня и…

— Когда в Кэсон приедем, поженимся официально, чтобы жить вместе.

— Ха! — С этим коротким смешком она подняла корзину и ушла.

Он впал в отчаяние. Ему казалось, он не вынесет, если не сможет убедить ее и вот так потеряет. Глядя, как она, переваливаясь с ноги на ногу, несет тяжелую корзину, он понял, что здесь уже не до выбора. Он просто обязан уехать в Кэсон. И забрать ее с собой.

Прабабушка не знала японского. Она понимала только несколько слов, которые помогали ей продавать кукурузу, но на этом всё. Когда подошли солдаты, она не до конца поняла, что происходит. Но, работая у вокзала, она не раз слышала, какие разговоры ходили в народе.

Расставшись с ним, она пошла домой, но там ее уже ждали японский солдат и сосед. Она почувствовала слабость в ногах. Сосед с улыбкой заявил, что нашел для нее работу на японской фабрике. Сказал, что она должна быть благодарна, ведь там ей удастся заработать много денег и жить в роскоши. В этот момент она окончательно все поняла. Этот мир не собирается давать ей шанса. Японцы, которые сдирали по три шкуры даже со знати, ни за что не могли дать той, кого никто даже за человека не считал, такую хорошую возможность. Она была уверена, что происходит нечто ужасное.

— Матушка больна, я не могу ее оставить, — пролепетала она.

Выражение лица соседа резко изменилось. Он рявкнул, что у нее нет другого выбора и через четыре дня они вернутся снова. В ту ночь она не могла уснуть. Она вспоминала рассказы людей, которые слышала у вокзала. Она хотела жить. Хотела гулять, когда захочется, петь песни, когда захочется, смеяться или горько плакать, когда захочется. Она хотела отбросить ярлык дочери мясника и увидеть мир.

Она вспомнила лицо юноши, который предложил ей уехать вместе с ним в Кэсон. Он выглядел даже моложе нее. У него еще не до конца сломался голос, а лицо казалось очень наивным. «Неужели он тоже хочет продать меня?» — задумалась она. Страх окутал все ее тело. Врач сказал, что надежды на матушкино выздоровление нет. Что ей осталось не больше месяца. Это было десять дней назад. После ухода солдат она стала надеяться, чтобы матушка скорее умерла. Так будет лучше. Она отчаянно молилась о ее смерти: «Мне придется уехать отсюда во что бы то ни стало, так что, пожалуйста, матушка, умоляю, уйдите из этого мира до моего отъезда». Она молилась об этом снова и снова. Слезы продолжали течь по лицу.

Когда на следующий день тот юноша снова пришел к вокзалу, она спросила: почему он хочет поехать в Кэсон с незнакомой девушкой? Какая ему разница, заберут ее солдаты или нет? Зачем хочет помочь? Он не смог дать ей вразумительного ответа. Вместо этого он купил початок кукурузы и начал грызть, продолжая стоять рядом. Пока он ел, она сыпала вопросами: «У вас разве нет родителей? Как вы собираетесь жить в незнакомом месте, где ни разу в жизни не бывали?» И хотя она обращалась к нему, на самом деле эти вопросы скорее были адресованы ей самой.

Говоря это вслух, она вдруг поняла: в конце концов она последует за этим человеком. И хотя она ничего о нем не знает и, возможно, он и правда продаст ее, у нее просто нет иного выхода.

«Возьму нож, — подумала она. — Если будет мне угрожать, стану защищаться».

Он ел кукурузу на удивление медленно. Наконец закончив, он положил кочерыжку в карман, посмотрел на прабабушку и произнес:

— Ехать или нет — решать тебе. Мне просто кажется, что я не вынесу, если солдаты заберут тебя. Ты права. Я тебя не знаю. И ты меня тоже. Но