Светлая ночь - Чхве Ынён

Самый удаленный от Земли летательный аппарат, «Вояджер-1», был запущен в сентябре 1977 года. Покинув Землю, в марте 1979 года он пролетел мимо Юпитера, в ноябре 1980-го — мимо Сатурна, а в декабре 2004 года достиг самого конца Солнечной системы — окраины гелиосферы. В 2012 году «Вояджер-1» вышел за пределы Солнечной системы в межзвездную среду. Он и сейчас по инерции скользит в космическом пространстве, где почти нет ни гравитации, ни силы трения.

На борту «Вояджера-1» закреплена золотая пластинка диаметром около тридцати сантиметров. Она хранит в себе сто пятьдесят снятых на Земле изображений и множество звуков, закодированных в аналоговой форме. Пение китов, звук ветра, лай собаки, стук человеческого сердца, плач ребенка, первые два такта струнного квартета Бетховена, приветствия на ста пятидесяти языках…

А что, если создать пластинку, на которой будет храниться вся жизнь одного человека? Если записать на нее все от момента его рождения: детский плач, выпадение молочных зубов, первую злость, список любимых вещей, мечты и ночные кошмары, любовь и старость — вплоть до последней секунды перед смертью? Что, если бы существовала запись, способная с помощью всех пяти чувств зафиксировать каждое мгновение жизни человека и вместить в себя его бесчисленные мысли и чувства? Была бы эта запись размером с жизнь человека?

Я думаю, что нет. Подобно тому как невозможно постичь, насколько велика и необъятна наша Вселенная, так и в жизни одного человека всегда остается область, неподвластная измерению. Эта истина раскрылась мне сама собой, когда я встретила бабушку и услышала ее историю.

Я сейчас — это одновременно трехлетняя я и я же в возрасте семнадцати лет. Та версия меня, от которой я отказалась, никуда не исчезла и остается внутри меня. Она ждет, желая внимания не от кого-то другого, а от меня, мечтая получить утешение не от других, а от меня самой.

Закрывая глаза, я часто вижу себя и сестру в детстве. Эти девочки держатся за руки, сидят на лавочке на детской площадке на закате солнца и болтают. Я подхожу к себе десятилетней, собирающейся в школу в пустом доме; к себе-школьнице, сдерживающей слезы, висящей на турнике вниз головой; к себе двадцатилетней, отчаянно сражающейся с желанием навредить себе; к себе, позволяющей мужу вытирать об меня ноги и винящей во всем себя. Я прислушиваюсь. Привет, это я. Я слушаю тебя. Скажи мне то, что давно хотела.

После моего переезда в Тэджон бабушка научилась пользоваться мессенджером и иногда отправляла мне фотографии. Часто снимки приходили сразу по нескольку штук, без всякой подписи. В ответ я тоже присылала фото Хёнми, цветов или деревьев и интересовалась у бабушки, как у нее дела. Бабушка сказала, что в ожидании приезда Хвичжи купила себе красивые кроссовки. Я заказала в интернете голубое платье и отправила его на бабушкин адрес.

По мере приближения к Хвирёну хмурое небо понемногу прояснялось. Я ехала увидеться с доктором наук Ким Хвичжой, которую с некоторых пор тоже называла бабушкой. Бабушка Хвичжа должна была сесть на автобус в Сеуле, а мы с моей бабушкой решили вместе встретить ее на автовокзале.

Бабушка встретила меня с распростертыми объятиями в том самом голубом платье. Она похвасталась новой дверцей кухонного гарнитура, которую поменяла в ожидании визита Хвичжи. Вся квартира была наполнена запахом имбиря, который бабушка явно чистила перед моим приходом. Я вспомнила, что здесь пахло точно так же во время моего первого визита, и тот день показался мне одновременно близким и далеким.

— Иди присядь вон там. Поешь что-нибудь перед выходом.

Сидя на бабушкином диване впервые за долгое время, я осмотрелась по сторонам. На тумбочке под телевизором стояла рамка с фотографией, которой не было здесь раньше.

Я подошла поближе и присмотрелась. На фотографии в рамке я, сестра, бабушка и прабабушка стояли на Черепашьем пляже, держались за руки и смеялись.

— Бабушка!

Я показала снимок бабушке, которая обернулась ко мне, стоя у раковины.

Она улыбнулась и молча кивнула, словно заранее знала, что́ я собираюсь сказать.

От автора

Последние два года стали самым тяжелым периодом в моей взрослой жизни. Половину этого времени я не могла писать, а вторую половину писала «Светлую ночь». Мне кажется, тогда я была не совсем человеком, а этот роман помог мне заново обрести свое тело, свое сердце и снова стать человеком.

Сроки уже поджимали, а я еще понятия не имела, какой роман напишу. Примерно в то время у меня появилась возможность поехать в творческую резиденцию для писателей. Я помню тот момент, когда только положила вещи в номере и встретилась с пустым экраном ноутбука. Заснеженное поле за окном и бескрайнюю тишину. Там я начала писать «Светлую ночь». Какие слова мне подобрать, чтобы описать это чувство? В тот день я снова получила приглашение в мир писателей и встретила там Самчхон.

Я смогла начать свое произведение благодаря силам, что придала мне Самчхон. Перед моими глазами ясно стояла маленькая девочка, которая боялась людей, но в то же время тосковала по человеческому теплу, девочка, что держала в руке маленький камешек, шепча: «Дружок, мой дружок». Когда в холодный зимний день восемнадцатилетняя Сэби появилась на каменных ступеньках перед домом, торопливо жуя горячий батат, предложенный Самчхон, я увидела ее глазами Самчхон.

Самчхон и Сэби, Ёнок и Мисон, тетушка Мёнсук… Я провела с этими женщинами четыре времени года и смогла пережить тот период благодаря им. А еще была Чиён. Я хотела написать историю о том, как Чиён понемногу исцеляется после приезда в Хвирён, но для этого она должна была встретиться лицом к лицу со своей болью. Поэтому иногда мне было тяжело наблюдать за Чиён. Я стараюсь не забывать о том, что среди всех героинь этого романа именно Чиён больше всех придала мне сил.

Во время работы над «Светлой ночью» я много думала о своей бабушке. Мир этого романа создала моя бабушка, бежавшая в Тэгу во время войны; бабушка, превратившая ящик из холодильника в домик для моих игрушек; бабушка, подарившая мне глобус со словами, что в будущем я должна объездить весь мир. Я молюсь, чтобы госпожа Чжон Ёнчан, моя мудрая и веселая бабушка, была здорова и полна сил, как сейчас.

Многие помогали мне в