ними лицом к лицу, как и полагается мужчине: угрюмо, мрачно, в отчаянии. Он пробормочет: «Конечно, я зол. А кто бы не разозлился? Конечно, я разочарован. Разве этого я ожидал двадцать лет назад? Да, нам стоило больше откладывать. Но мы этого не делали, и что же? Теперь только и остается, что беспокоиться о финансовой безопасности. Я знаю, что здоровье у меня было бы лучше, если бы я столько не курил. Я знаю, что нет никакого смысла в употреблении алкоголя. И просто абсурдно сердиться на нее, когда она в одном из этих своих настроений. Я недостаточно занимаюсь спортом. И просто невозможно начать это делать регулярно. Нет никакого смысла надеяться на то, что ситуация изменится. Потому что я знаю, что этого не будет. Такой он странный – этот мир: в нем нет ничего, что можно было бы назвать счастьем. Если бы все было по-другому…» И в этот момент мужчина отключается.
Обратите внимание: этот человек не ценит себя, он только смотрит на свои недостатки и тут же отворачивается. Все, что привлекает его внимание, – окружение, это самое «все», которое могло бы быть другим, если бы он не знал из опыта, что желать подобных изменений бессмысленно. Чего он хочет на самом деле – это трубку, которая не положит сама себя ему в рот; стакан, который не подпрыгнет самостоятельно к его губам; деньги, которые не выскользнут у него из кармана; ноги, которые сами по себе понесут его на прогулку на свежем воздухе; привычки, которые будут сами выполняться; и жену, которая будет расширяться и сжиматься в зависимости от его настроений, подобно книжному шкафу Вернике, из которого всегда можно собрать новую комбинацию. Он умный человек и понимает, что не может всем этим обладать. Поэтому он смиряется со вселенной и с постоянным, сдерживаемым чувством неудовлетворенности. И никто не посмеет утверждать, что это чувство не имеет под собой оснований.
Видите ли, он совершенно не обратил внимания на машину. Давайте не будем называть ее летательным аппаратом, а дадим ей имя «автомобиль». Вот он на дороге – несется, визжит тормозами, рокочет мотором, выпускает выхлопные газы. И вот человек, который говорит: «Эта дорога должна быть идеально ровной. Что за нелепый холм впереди? Спуск с него определенно опасный. А все эти повороты?.. Мне ведь не видно ничего на сотню ярдов вперед!» Ему приходит в голову безумная мысль заставить городскую управу разровнять дорогу или нанять военных, чтобы те срыли холм. Но он тут же отвергает эту идею, ведь он такой разумный человек. Он все принимает. Сидит в машине и, переполнившись рациональностью, смиряется со всем.
«Что за осел! – воскликнете вы. – Почему он хотя бы не накачает шину? Совершенно ведь очевидно, что у него неисправны свечи зажигания, а коробке передач нужно масло».
Почему он это не сделает? Я вам объясню. Просто потому что он вообще не понимает, что находится в автомобиле. Он никогда не анализировал, где он. В глубине его сознания брезжит мысль, что он восседает на куске твердой, незыблемой скалы, которая едет на колесиках.
II. Любители в искусстве жизни
Учитывая то, что мы проводим в человеческой машине всю жизнь, а также то, что она наше единственное средство взаимодействия с окружающим миром, мы действительно уделяем ей крайне мало внимания. Когда я говорю «мы», я имею в виду наш внутренний дух, наши инстинкты, загадку, которая существует внутри. А когда я говорю «человеческая машина», я имею в виду тело и мозг, но в большей степени – мозг. Выражение человеческой души с помощью мозга и тела – то, что мы называем искусством жить. К сожалению, мы не изучаем это искусство в школе, во всяком случае, ни в каком значимом виде. В школе нас учат, что для жизни нам нужно регулярно и много размахивать руками и ногами. Также нам показывают, что наш мозг годится на исполнение нескольких полезных трюков и что, если мы не заставим его выполнять эти трюки, нас накажут. В итоге в один прекрасный день мы прибегаем домой и объявляем довольным родителям, что одиннадцать умножить на двенадцать равняется ста тридцати двум. Вот так интеллектуальный подвиг! И так все продолжается, пока родители не начинают нами гордиться, потому что мы уже можем болтать о конусах и обрисовывать внешнюю политику Людовика XIV. Отлично! Но как же принципы искусства жить? О них нам пока не сказали ни слова. Только несколько противоречащих друг другу правил от родителей, которых нужно слепо придерживаться в случае жизненных кризисов. Конечно, было бы абсурдно говорить со школьником о выражении его души. Он в ответ, возможно, пробормочет что-то неприличное.
Конечно, школа – это всего лишь подготовка к жизни, если только человек не собирается поступать в университет, потому что в этом случае школа – это подготовка к университету. Подразумевается, что человек займется собственно жизнью, как только все предварительные ступени окажутся позади: примерно в возрасте двадцати лет. Безусловно, тут уже начинается жизнь, причем в ней нет ничего нового, ведь человек жил в каком-то смысле и до этого. И все это время он использовал свою машину без полного ее понимания. Но начинает ли человек познавать машину, как только оканчивается учеба? Отнюдь. Перед ним встает ряд вопросов, но вовсе не о том, как жить. Например, как приобрести и удержать положение, при котором жизнь возможна? Как раздобыть небольшие кусочки мертвых животных и растений, которые можно будет есть, чтобы не умереть от голода? Как приобретать и постоянно обновлять запасы порций мертвых животных и растений, в которые человек может завернуться, чтобы не умереть от холода? Как приобрести эксклюзивное право пребывания в помещениях, где человек может спать и есть, чтобы на него не влияли капризы погоды? И так далее.
А когда человек осознает свои потребности, приходит желание удвоить усилия и начать делать все это не для себя одного, но и для другого человека тоже. Женитьба! И при этом научное внимание так и не сосредотачивается на настоящем процессе жития, на правильном взаимодействии с окружающей средой и сознательной адаптации к ней, на самовыражении – короче говоря, на изучении машины. К тридцати годам человек скорее будет разбираться в работе вытяжки в камине, чем в устройстве собственного респираторного аппарата, если привести в пример что-то простое и очевидное. Что же касается понимания работы мозга – это вообще недостижимый идеал. И размышляем ли мы хотя бы час в месяц над тем, как избежать напрасной
