острова корабль; и купцы дивятся:
— Птица тут не пролетала, теперь дворец стоит!
Иван Премудрый выходит на пристань.
— Господа купцы, пожалуйте!
А купцы дивятся, идут с ним к нему во дворец; он их угостил, спрашивает:
— Куда вы едете и с какими товарами?
— Идем мы в Россию с такими-то товарами; да вот, — говорят, — приказал нам государь достать соболей, куниц и лисиц.
— Да у меня, — говорит, — есть!
Легли спать. Иван Премудрый и приказывает топору и дубинке, чтоб самые лучшие были соболя, куницы и лисицы. Утром встал Иван Премудрый, чай стали пить. После чая он и говорит:
— Ну, господа купцы! Пойдемте в кабинет смотреть зверей.
Пошли, только дивятся эти купцы.
— Покупали, — говорят, — и мы много, а таких не видали. Как ваше имя и отечество?
— Иван Иваныч, — говорит, — я здесь с маменькой живу.
И спрашивают у него:
— Как же цена?
— Я, — говорит, — вам так дарю, только довезите меня до вашего государства.
Пробыли они у него еще сутки, поехали; и он с ними. Корабль как птица летит. Бывало, две недели ехал, а теперь двое суток. Приехали; он распростился, ушел от них. Сам оборотился мушкой, сел на правое плечо к этим купцам; сидит. Приходят они к государю.
— Не прикажите, — говорят, — нас казнить, прикажите слово говорить.
— Говори, говори!
— На море на острове матушка с сыном живет, с Иваном Иванычем. И у них вот эдакий же дворец, как у вас. Мы трое суток там выжили; такие они благородные, ловкие.
— Господа купцы! Заворачивайте корабли, поедемте!
Тетки тотчас выскочили.
— Ах, что вы слушаете мужика простого, деревенского? Поедемте лучше с нами за море; у нас там коты заморские!
— Хорошо, — говорит, — завтра!
Купцы подарили государю этих зверей, ушли домой. Иван Премудрый и говорит:
— Топор-дубинка! Чтоб был я дома!
Сейчас перенесли его домой, ложится он спать.
— Топор и дубинка! Чтоб завтра у меня были те коты заморские!
На другой день опять идет корабль мимо острова.
— Господа купцы! Пожалуйте ко мне!
Те боятся: не было ничего, а тут все явилось. Зазвал он их, угостил: они все дивятся на дворец, на котов заморских: шерсть так на них и стелется. Также и эти купцы трое суток прожили, дал он им соболей, лисиц, куниц еще лучше прежних и поехал с ними. Поплыли; тишина такая на море, а корабль как птица летит. Купцы и думают:
«Это ангел, а не человек; святой, да и только».
Приезжает с ними Иван Премудрый, простился с ними, оборотился мушкой, сел на голову купцу. Пошли купцы к государю, приносят соболей, лисиц, куниц еще лучше того. Дивится царь. Купцы и говорят:
— На острове на море стоит дворец, такой же, как у вас; и коты у них есть заморские. Стоит посмотреть!
— Господа купцы, заворачивайте корабли, поедемте на остров.
Опять эти тетки говорят:
— Ах, что это вы всякого бородача слушаете! Поедемте лучше с нами: в саду у тетушки есть птицы райские, поют песни царские.
— Покорно благодарю! Тогда, — говорит, — ездил смотреть котов заморских, да ничего не видал!
— Ну те могли убежать, а птички не убегут никуда! Поедем лучше с нами.
— Ну, хорошо, — говорит.
Пошли купцы домой. Иван Премудрый и говорит:
— Топор и дубинка! Чтоб быть мне у маменьки.
Перенесли его на остров; ложится он спать.
— Топор и дубинка! Чтоб были у меня завтра птицы райские, пели песни царские.
Просыпается утром, слышит: прелесть музыка. Слушали, слушали…
Потом опять плывет мимо острова третий корабль. Опять Иван-царевич зазвал купцов, дал им соболей, куниц, лисиц. Прожили они у него трое суток, поехали; и он с ними. Корабль как птица летит. Приехали; он простился, пошел от них; потом обратился мухой, сел к купцу на голову. Приходят купцы к государю, подают лисиц, куниц, соболей. Царь и говорит:
— Вот так соболи! Прелесть!
— Это ли, — говорят, — мы видали! На море на острове стоит дворец точно такой, как ваш; живет в нем барыня с сыном, Иваном Иванычем. У них и коты заморские, и птички райские поют песни царские.
— Ах, купцы, заворачивайте корабли; я с вами поеду!
Опять эти тетки:
— Ах, как вы малодушны! Поедемте лучше с нами: у нас есть шесть сыновей, что ясных соколов, по локоть ручки в золоте, по колено ноги в серебре, на каждом волоске по жемчужине; они уж не могут пропасть, их только в полдни выпускают на два часа.
Царь и задумался про своих сыновей.
— Хорошо, — говорит, — поедем.
Пошли купцы домой. А Иван Премудрый как ударит жалом одну в глаз, другую в голову.
— Ах, — говорит, — мне в голову ударило!
Кровь побежала, завязала платком. А Иван Премудрый обратился мухой, полетел домой.
— Ну, маменька! Напеките мне шесть лепешек к завтра.
Вот она напекла ему шесть лепешек. Вот и говорит:
— Топор и дубинка! Чтоб быть мне там в самый полдень.
Принесли его туда; эта волшебница выпустила всех шестерых. Уж они бегали-бегали. По локти ручки в золоте, по колена ножки в серебре, на каждом волоске по жемчужинке. Бросил он им одну лепешку, потом другую, третью, все. Они схватили, стали есть.
— Ах, — говорят, — какие вкусные, прекрасные; точно маменькины ручки пекли.
Увидали братца.
— Спрячься, — говорят, — поскорее!
А эта волшебница и говорит:
— А, Иван Премудрый! И ты ко мне захотел.
Он и говорит:
— Топор и дубинка! Порубите ее на мелкие части, побросайте все в воду!
Изрубили ее, побросали в воду. Так все братья рады, что избавились от этой волшебницы.
— Топор и дубинка! Чтоб быть нам около своего дома.
Тотчас все они очутились около своего дома. Вышла мать, всех их узнала. Они все упали на колени:
— Маменька, маменька! Благодарите меньшего. А государь туда к ним и не ездил: одна тетка кривая, у другой голова распухла, как пивной котел.
Опять едут купцы-корабельщики; так удивляются. Выходит Иван Премудрый, зазывает их:
— Пожалуйте!
Братья людей-то не видали, удивляются. А купцы еще больше на них смотрят. Пробыли три дня, приезжают к государю.
— Ах, батюшка, ваше царское величество! На море на острове дворец точно такой же, как ваш,
