пришли во дворец, начали там пировать, а Настасья Прекрасная приказала постлать в комнату одну перину. Пьяницы уснули кто где, а солдат лег на перину. Вдруг ночью приходит Настасья, взяла и отстригнула у солдата угол у жилетки, а сама ушла.
Солдат, проснувшись и заметив это дело, взял у всех отстриг углы у жилеток. Утром приходит Настасья Прекрасная и спрашивает:
— Кто, господа, у вас большой?
Пьяницы все в один голос отвечают:
— Я большой, я большой!
Приходит она к солдату.
— Вот он над вами большой!
Тут пьяницы ее спросили:
— Почему вы замечаете?
— Я вечор вот угол отстригла у жилетки.
Пьяницы посмотрели: также и у них нет углов.
— Нет, это неправда; вот и у нас углов нет.
Настасья Прекрасная видит: толку нет, приказала их прогнать в шею.
Солдат с пьяницами отправился в город и нанял квартиру. Вдруг приехал Иван-царевич. Началась пушечная пальба, по всему городу стало известно, что приехал настоящий жених. Настасья Прекрасная собралась и пошла встречать со всеми своими прислугами. Встретили Ивана-царевича, приняли во дворец и начали водить его по комнатам. Привели его в одну комнату, в которой между окон была решетка вроде копий, а на каждом копье человечья голова. Вот и говорит Настасья Ивану-царевичу:
— Иван-царевич! Вы две загадки отгадали, так я согласна идти за вас замуж, только с тем, что сошьете вы мне платье под венец такое точно, какое и я сошью, чтобы материя одна была, ширина одна и длина, и к завтрашнему утру чтобы было готово.
Иван-царевич пошел по портным, по портнихам, только его дураком называют: почем мы знаем, какое она сошьет!
Идет он городом со своим адъютантом; попадается им навстречу старуха.
— Что, бабушка, не знаешь ли какой-нибудь портнихи или портного хорошего?
— Нет, родимые, не знаю; сходите, вот недавно приехали какие-то пьяницы, спросите у них, они народ дошлый, небось и знают.
Иван-царевич отправился на квартиру к пьяницам, приходит туда: там песни, пляска, драка — что такое и сочиняется! И спрашивает у них:
— Послушайте, господа! Кто из вас большой?
Все отвечают:
— Я большой, и я большой!
Царевич посмотрел и отправился обратно; вдруг солдат выбегает за ним.
— Вам что угодно, Иван-царевич?
— Вот что, брат земляк, не можете ли, пожалуйста, сшить платье, какое царевна шьет, такое и мне нужно. Всех обошел портных, никто не берется.
— Что ж, я возьмусь и сделаю, только подпишите треть царства.
Царевич переговорил со своим адъютантом.
— Ну хорошо, с нашей стороны будет готово, только, пожалуйста, изготовьте к завтрашнему утру.
Царевич отправился к себе на квартиру, а солдат надел шляпу-невидимку и пошел во дворец. Пришел туда, где платье шилось, только что его кончили. Солдат сидит, вдруг является Настасья. И приказала одной фрейлине надеть. Та надела и прошла по полу.
— Ну где ему, дураку, сшить такое платье!
Фрейлина сняла платье, положила в сундук, а Настасья Прекрасная ушла. По уходу ее солдат взял платье себе под пазуху и опять сел. Через несколько времени хватились платья, а его нет; опять взяли, скроили по той же мерке, и с той же материи давай шить скорей; сразу кончили. Солдат отправился домой. Утром является царевич и спрашивает:
— Что, изготовили?
— У меня готово, как у вас?
— У нас тоже.
— Ну так пожалуйте документ.
Царевич подал документ, а солдат ему платье.
— Ступай, неси, только не кажи ей, пускай она наперед свое покажет.
Царевич пришел к Настасье Прекрасной.
— Ну, что же, изготовили?
— У меня готово.
— Так покажите.
— Нет, вы наперед покажите, потом и я покажу.
Царевна надела платье и прошла по полу.
— Ну вот у нас какое!
Царевич вынул свое — точно такое же.
— Ну, Иван-царевич хитер, только кто у тебя хитрит? Еще сделай мне башмаки такие же, какие и я сделаю.
Иван-царевич отвечает:
— Ну хорошо, приготовлю.
Распростившись с Настасьей Прекрасной, отправился опять с адъютантом по сапожным мастерам, но ни один не берется.
— Черт ее знает, какие она сошьет!
Адъютант говорит царевичу:
— Пойдем-ка опять к пьяницам.
Приходят к пьяницам, спрашивают большого; все в один голос:
— Я большой!
Солдат выходит опять к Ивану-царевичу.
— Что вам, Иван-царевич, нужно?
— Да вот что: нужны башмаки, не можете ли вы, пожалуйста, сделать?
— Отчего, могу, только треть царства отпишите; принесите утре[153] документ — и получите башмаки.
Царевич отправился на квартиру; солдат пошел во дворец. Приходит туда, там башмаки совсем сделали, поставили на шкап. Солдат взял их и отправился. Там после него хватились башмаков — нет. Что же такое? Не черт ли у нас уносит? Давай опять кроить и шить новые: сразу изготовили.
Царевич приходит утром, приносит солдату документ на треть царства; отдает, а солдат ему вручает башмаки.
— Ступай, неси, только не кажи, наперед пускай она свои покажет.
Приходит царевич во дворец.
— Изготовили ли?
— У нас готово.
— Ну так покажите-ка!
— Нет, вы свои наперед покажите.
Царевна вынула из шкапа башмаки.
— Ну вот у нас какие!
Иван-царевич вывязал из платка и подал свои башмаки. Царевна посмотрела и сказала:
— Ну, хитер Иван-царевич, только не знаю, кто у тебя хитрит. Ну, теперь, когда сделал башмаки, так сделай то, что я сделаю в сегодняшнюю ночь.
Царевич пошел и задумался очень тяжко; и говорит своему адъютанту:
— Ну, теперь куда пойдем?
— Пойдем опять к пьяницам, они не помогут ли?
Приходят туда. Вышел к ним солдат.
— Что вам требуется, Иван-царевич?
— Да вот что: Настасья Прекрасная приказала сделать в сегодняшнюю ночь то, что она сделает; не можете ли как-нибудь устроить?
— Отчего не могу? Только пожалуйте документ на треть царства, приходите утре.
Царевич отправился на квартиру, а солдат во дворец. Только подходит ко дворцу и видит: тройка коней; и выводят Настасью Прекрасную, завязанную платком. Фрейлины с причетами садят ее в карету, и солдат с ней сел. Кучер повез неизвестно и куда, только подъехали к морю, где стояла шлюпка. Настасья Прекрасная вышла, села в шлюпку, и солдат сел тоже; поехала на остров, села и давай причитать:
— Ах, друг мой, выйди, простись со мной в последний раз.
Вдруг море заволновалось, и вышел оттуда водяной царь, с ней поздоровался, также прослезился.
— Ну, прощай, моя дорогая любовница, не видаться нам
