мне своего сына в ученье. Сто рублей возьму.
— К чему же ты научишь моего сына?
— Ко всякому ремеслу могу обучить.
— А где твоя фатера?
— Моя фатера там, за заставой дом большой.
— Надолго ли ты возьмешь моего сына?
— На три года, а ранее взять не могу его.
Отец отдал своего сына и неизвестно кому.
Проходит год, другой, так и третий, время приходит, надо идти за сыном. Приходит в этот дом.
— Где, — говорит, — мой сын?
— Теперь тебе еще не время получить сына, завтрашний день можешь увидеть его.
Приходит на другой день.
— Ну вот, — говорит, — если узнаешь, что твой сын, то твой и будет, а если не узнаешь, то навеки расстанешься с ним. Я завтрашний день выпущу двенадцать голубей; из двенадцати голубей узнавай своего сына.
Сказал это и скрылся неизвестно куда.
Вышел отец-старик на луг, а на лугу гуляет голубок. Этот голубок как увидал старика, хлестнулся о сырую землю и сделался прекрасным добрым молодцем.
— Ты, — говорит, — батюшка, за мной?
— Да, любезный сын, за тобой.
— Смотри же, — говорит, — любезный батюшка, мой хозяин оборотит нас двенадцатью голубями, и замечай: я правое крылышко выставлю, и говори, что это мой сын. И потом он нас оборотит двенадцатью лебедями, из лебедя в лебедь и в одно перо. Ты смотри, гляди, я лишь вдоль-то артели[156] и полечу. И говори, что это мой сын. Он тебе скажет: ступай, куда хошь, с ним. Потом он нас оборотит двенадцатью молодцами, из молодца в молодца, из лица в лицо, и платье одинаковое. Смотри, замечай: я будто что нечаянно уроню белый шелковый платочек и стану поднимать, и говори, что это мой сын. Он и скажет: ступай, куда хошь, с ним.
Так оно все и случилось. И взял отец своего сына домой. Приходят домой.
— Ну, старуха, не знаю, чему моего сына обучили.
— Ах, любезный батюшка и матушка, не тужите обо мне! Вот что я тебе скажу, любезный батюшка. Я хлопнусь о сырую землю и сделаюсь карей лошадью, ты меня продавай, а узды с меня не продавай, и проси за меня сто рублей.
Приходят в город. Сын стук о сырую землю и сделался прекрасной карей лошадью. Старик приводит его на конную.
— Сколько стоит твоя лошадь?
— Сто рублей.
— Получи деньги.
— Я, — говорит, — коня продаю, а узды не продаю.
— На что нам твоя такая дрянная узда?
Старик получил деньги и отдал коня. Только успел немного миль (sic) отойти, а сын его и догоняет.
— Ну вот, — говорит, — и я, любезный батюшка. Завтра я оборочусь опять сивой лошадью, проси за меня опять сто рублей.
Оборотился сивой лошадью, и повел его отец на конную, все равно как и раньше, сто рублей взял.
— Вот что, — говорит, — любезный батюшка, оборочусь я в последний раз вороным жеребцом, и тогда ты за меня проси триста рублей, а узды никак не продавай; если ты меня с уздой продашь, то тебе меня веки веков не видать.
Оборотился вороным жеребцом, и старик опять эту же самую плохую надел узду. Попадаются ему навстречу купцы. Однако сторговаться все не могли, и привел он коня на конную. И, откуда ни возьмись, является старик.
— Что, дедка, продаешь коня?
— Продаю.
— Сколько стоит?
— Триста рублей.
— На, возьми деньги.
— Я, — говорит, — коня-то продаю, а узды не продаю.
— А разве, — говорит, — без узды лошадь продается?
Выхватил у него повод и сел на коня. И давай его конь носить по болотам и лесам. А старик этот и был тот самый колдун учитель. И едва он мог приворотить к своей сестре колдунье. Привязал старик коня к березе. И, пришедши в избу к своей сестре:
— До того я ездил, что пристал, дай мне спокою.
Она его напоила, накормила и спать уложила.
— Ах, — говорит, — что он делал! Привязал коня и не напоил его!
Она подошла, отвязала этого коня и привела на реку поить. Только конь никак не пьет, дальше в воду заходит да мордой фыркает. Она понемногу и стала повод отпускать и говорит сама себе:
— Вот хорошие кони нашей худой воды не пьют, а вода такая черная.
Вдруг конь вырвал повод у старухи из руки и вдоль реки и поплыл.
Узнал колдун, что конь уплыл, — за ним в погоню. Оборотился он щукой, а конь ершом и — под камень. Как щука ни воровата, не могла ерша схватить. А этот ершик и уплыл в турецкое государство и стал под плот. Через несколько времени и идет горничная девица за водой. Этот ершик оборотился золотым кольцом и — прямо в ведро. Девушка:
— Ах, какое прелестное колечко.
Взяла его и надела на руку. Носит несколько времени, а царская дочь и говорит:
— Где ты, горничная, нашла сие кольцо?
— Я нашла, — говорит, — сие кольцо, когда ходила утром за водой, стала черпать воду и нашла его в ведре.
— Ах, любезная, продай сие кольцо!
— Нет, ваша царское величество, кольца сего я не продам, а если вам угодно, извольте, я вашей милости так подарю его.
И отдала эта девица кольцо царской дочери. Живут так несколько времени, он днем кольцом, а ночью с царской дочерью добрым молодцем.
И вот узнал как-то старик колдун, что ученик его находится в турецком государстве золотым кольцом у царской дочери на руке. Приходит лично к этому царю турецкому.
— Отдайте, — говорит, — мне сие кольцо!
А царь отвечает:
— Я и знать не знаю, какое такое кольцо!
— А у вашей дочери на руке, — говорит колдун.
Призывает царь свою дочь.
— Что ты, любезнейшая моя дочь, какое ты имеешь чужое кольцо? Отдай его сему старику.
— Не отдам я сего кольца, скорее соглашусь лишиться жизни, чем с сим кольцом расстаться.
Тогда колдун говорит:
— Если вы мне не отдадите кольца, то я все ваше царство сожгу, чтобы завтра мне было отдано!
Вот наступила ночь. Хлопнулось кольцо об пол и оборотилось добрым молодцем. И говорит царской дочери:
— Когда завтра придет старик, отдай ты ему, окаянному,
