к ней на колени, а она напустила на него сон и улетела сама неизвестно куда.
Через несколько времени возвращается старик, и Иван ему в ноги.
— Что ты, — говорит, — любезный сын мой Иван, кланяешься?
— Я виноват перед тобой: из-за первой двери опустил у тебя первую девицу.
— Ну, — говорит, — прощаю на первый раз вину твою.
И вот опять улетел старик.
— А что, — говорит молодец, — смерть так смерть, пойду посмотрю за второй дверью.
Подходит к серебряной двери и отпирает серебряным ключом. И видит: еще лучше первой сидит девица.
— Ах, Иван, купецкий сын! Приголубь меня, приласкай меня, посиди у меня на коленях!
Сел он к ней на колени, а она напустила на него сон и улетела неизвестно куда.
Вернулся старик, а Иван ему в ноги.
— Что, сын мой любезный, кланяешься?
— Как я виноват перед тобой! Опустил у тебя другую девицу, из серебряной двери.
— Ну уж, — говорит, — едва ли я теперь тебя оставлю живого.
— Пожалуйста, прости, дедушка! Виноват перед тобой!
— Ну, смотри же! И вторую вину прощаю, только в третью комнату никак не ходи.
И улетел опять старик.
— Пойду, — говорит Иван, — погуляю еще по разным садам.
Взошел в одну беседку и видит: висит портрет необыкновенной красоты.
— Пойду, — говорит, — взгляну в ту комнату, — смерть так смерть!
Подходит к золотой двери и отпер ее. Видит, сидит девица необыкновенной красоты.
— Ах, — говорит, — Иван, купецкий сын, подойди, приголубь, приласкай меня, сядь ко мне на колени. Я — Марья-царевна.
Сел он к ней на колени, а она напустила на него сон и улетела сама неизвестно куда.
Прилетает старик, и опять Иван кланяется ему в ноги.
— Много дел ты наделал, я теперь тебя убью, — говорит старик.
— Сделай милость, прости, любезный дедушка!
— Ну, если хочешь живым быть, так ступай на берег озера, они все три там купаются. Две оделись, лететь хотят, а Марья-царевна из воды выходит. Ты ее никак не трогай, а возьми у нее только золотокрылое платье.
Старик как велел, он так и сделал. Взял золотокрылое платье и приносит прямо к старику, и Марья-царевна за ним идет.
— Ну, — говорит, — любезный сын, все я вины твои тебе прощаю. Вот и подруга тебе твоя милая, и гуляй ты с ней везде по всем садам и виноградным погребам.
А старик сам опять улетел. Вот Марья-царевна и говорит:
— Ты купецкий сын, а я царская дочь. Просись у старика, не обвенчает ли он нас с тобой…
Прилетел старик, а Иван ему в ноги.
— Что, сын мой любезный? Чего, Иванушка, кланяешься?
— Как же мне не кланяться, дедушка, мне охота жениться.
— А ты бы мне давно сказал, я бы тебе любую невесту из любого государства принес, какая тебе нужна.
— Ах, дедушка, мне никакой кроме не нужно, как Марьи-царевны.
— Ах, Ваня, Ваня! Она не будет твоя, улетит от тебя, крепко хитра, обманет тебя.
А Иван все кланяется в ноги.
— Сделай милость, обвенчай нас!
Старик не мог отступиться, соединил их законным браком. И стали они жить.
Марья-царевна ему и говорит:
— Ты хоть и мой муж, а все-таки купецкий сын, а я царская дочь. Просись у старика на свой город к своему дяде на белый свет.
И стал Иван просить у старика опустить его.
— Ах, Ваня, Ваня, она не будет твоя, улетит от тебя, крепко хитра; обманет тебя.
— Сделай милость, опусти!
Старик не мог отговориться.
— Ну, смотри же, — говорит, — что я тебе скажу, так ты сделай по-моему.
И взял старик Марью-царевну, кожами увертел, ремнями увил и посадил на ковер-самолет и дал орла-птицу. И сказал Ивану:
— Не давай ты ей до тех пор свету, пока не станет орел крыльями махать.
И полетели. И летят они час или полтора, и как она ни молится и что ни говорит, он все не дает свету.
— Ну, любезный друг, последнее мое стает дыхание, дай мне хоть самый малый свет!..
Он возжалелся над ней и дал ей самый малый просвет. Как ей дал просвет, ковер-самолет на остров упал на океанский и орла-птицы не стало, а Марья-царевна улетела. И остался он один.
Ходит он по этому острову и глядит, в какую сторону она полетела. И нашел тут лодочку. Переплыл море и закричал:
— Батюшка, дедушка, помоги мне!
Прилетел к нему старик.
— Я ведь говорил тебе, что она не будет твоя, улетит от тебя. Она теперь крепко далеко, за тридевять земель, в тридесятом царстве, в двенадцатом государстве у своего отца и у бабушки.
— Сделай милость, дедушка, помоги мне в моей беде!
— Ну садись же, — говорит, — на меня.
Сел на него Иван, и перенес его старик все моря и все океаны и поднес его под самое под ее государство.
А Марья-царевна задумала в прятки играть и выбирает себе жениха. Кого она найдет, тому голова долой, а кого не найдет, то будет его невестой. И говорит старик:
— Вот тебе белый шелковый платочек; на этом платочке завязаны три узелочка. Выйдешь ты в чистое поле гулять, развяжи сперва этот, потом другой и третий узелок. Ну, ступай, больше не видать меня.
Идет он во дворец, и идут с ним два молодца деревенские. Он и спрашивает их:
— Куда вы, добрые молодцы, идете?
— С царевной в прятки играть. А ты куда?
— И я тоже.
И пришли все трое к ней во дворец. Марья-царевна выходит и спрашивает:
— Что вам нужно, добрые молодцы?
— С вами, ваше царское величество, в прятки поиграть.
— Если я не отгадаю, то ваша буду супруга, а если отгадаю, то вам голову долой. Согласны ли?
— Согласны.
— Ну, прячьтесь.
Вышли они на крыльцо и спрашивают друг дружку:
— Ну, куда пойдешь?
Один говорит:
— Я в сено зароюсь.
А другой:
— Я к корове под ясли лягу. А ты куда, добрый молодец?
— А я в чистое поле разгуляюсь.
Вышел он в поле, развязал первый узелок, и летит орел-птица.
— Садись на меня, Иван, купецкий сын.
Сел на него, и этот орел-птица вылетел на самый над дом, потом спустился и говорит:
—
