явно переживает.
Класс ей показываю и, наконец, спокойно вдыхаю. Прошло.
— Ага, болтали. Прям наговориться не могли. А потом отрубились.
Честно, я пыталась отвечать нормально, но ирония так и лилась из меня ручьем. Она была в моих словах, в мимике и, кажется, даже в движениях. Не могу ее контролировать.
— Надо же. — Удивляется Аннушка. — Я всегда удивлялась, как можно так тесно дружить. Паша говорил мне, что вы дружите с самого детства, на протяжении всей жизни. Мне вот не встретился в жизни такой человек. Есть приятельницы, но чтобы настолько близкие подруги…
— Может, еще и встретите. Говорят, когда встречаешь друга во взрослом возрасте, то это уже другая дружба. Осознанная, — ляпнула я какую-то заумную хрень. А все потому, что Илья сидит ну очень близко, и я от этого нервничаю. Не могу расслабиться.
— Все может быть… Ой, Илюш, мне ехать пора. — Вдруг вспомнила Анна и резко выпрыгнула из-за стола. Она такая суетная. Как они с папой вообще состыковались?
Мой отец не скажу, что тормоз, но и активным человеком его не назвать. Он спокойный. Всегда.
Я не видела, чтобы он что-то суетливо делал. Он никогда не торопится, потому что никогда не опаздывает. Он не спешит в разговоре, и порой кажется, что каждая его фраза хорошо обдумана. Каждое движение под контролем. Он всегда собран, рассудителен. Наверное, это из-за работы и пристрастия к чтению.
Папа очень любит читать. Ха, глядя на него, и не скажешь, но это правда. В свободное время он частенько проводит время с книгой в руках, у него в кабинете — целая библиотека. Разные жанры, разные сюжеты…
Но Анна мне кажется абсолютной противоположностью отцу. Энергия из нее прет бурным потоком. Она слегка болтливая, но невероятно милая. Вероятно, так и должно быть. Не зря же противоположности притягиваются. И они притянулись, как магниты. Пусть их союз будет долгим. Я искренне желаю им обоим безмерного счастья, они оба его заслуживают.
— Да, погнали, — соглашается Илья и тоже встает из-за стола.
Как только он отдалился, мне стало полегче. Будто накал снизился, и я снова в своей зоне комфорта, которую никто больше не нарушает.
— Паш, я сейчас заплачу за ресторан и вернусь. А вечером поужинаем все вместе…
Я улыбаюсь и киваю Анне в знак согласия на ее отличное предложение. Но в глубине души понимаю, что Илья тоже будет присутствовать на семейном ужине. А значит, мне снова будет не по себе.
И как он собирался встретиться вечером? Что скажет? «Павел Петрович, можно мне погулять с Соней?» Бред, господи, какой бред.
И как теперь мне будет неловко все это время здесь… Илья — явно частый гость в моем доме, а значит, и видеться мы будем частенько.
Видеться…
С Элькой бы встретиться. На этот раз реально.
Как только Звонаревы захлопнули дверь моего дома, я решила расспросить отца о том, что мне невыносимо любопытно. Будто под кожей все это любопытство поселилось и дико зудит. Не дает мне покоя.
— Пап, — начинаю допрос в типичной манере, которая сохранилась еще из детства.
— Дочь. — Короткий ответ.
Он помнит…
— Я тут спросить хотела…
Глава 20
— Я хотела спросить. — Делаю паузу, потому что не могу сформулировать вопрос. В моей голове все звучит вполне нормально, но вот в реальности… Столько всего меня сейчас интересует…
— О чем?
— О Маше Звонаревой, — дальше не уточняю. Уверена, отец сразу поймет, что именно я хочу узнать, и сам все расскажет. С самого начала. Все от и до.
— А я все ждал, когда же моя любопытная девочка начнет меня расспрашивать. — Усмехается отец, но его усмешка кажется немного неадекватной. У папы довольное доброе лицо для такого крупного мужчины. Он не страшит, наоборот. Добрый дядька-великан…
— Ты знал?
Конечно, он знал. Мы с папой хоть и редко видимся теперь, в основном по телефону, но он до сих пор понимает меня куда лучше мамы.
Мама всегда была больше в себя погружена. Эти разногласия с отцом, излишнее внимание к своей персоне. Маму больше волновала ее жизнь, нежели моя. Да и сейчас так же. Мы с ней живем в одном городе, недалеко друг от друга, а видимся раз в месяц, а то и реже. И это я не особо хочу встречаться. Потому что большую часть нашей встречи мы будем говорить о ней, а мне бы хотелось, чтобы и меня послушали.
Раньше меня это сильно задевало. Я оправдывала маму, сначала потому что ей тяжело дался развод. Потом — потому что она одна и не может построить свою личную жизнь. Потом…
Я всегда могла найти ей оправдание. Вот только зачем? Я знаю, какая она, и мне ее уже не изменить. Да и не за чем.
— Конечно. Ты по-другому не можешь. Я и про Аннушку тебе не хотел рассказывать по телефону, чтобы лично с тобой переговорить. Ситуация у нее не из легких, Сонь, сама понимаешь, — Отец тяжело вздыхает.
Это дело спустя столько лет все еще его тяготит. Я это вижу. Глаза вдруг перестали быть блестящими и словно чуть затуманились. Улыбка исчезла. Папа погрузился в себя, в свои мысли. — Знаешь, Сонь, я ведь все эти годы с Аннушкой связь поддерживал. Звонил иногда. Просто спросить, как дела. Наверное, я надеялся, что при очередном таком звонке она мне скажет, что Маша вернулась.
— Ты думаешь, она сбежала?
— Нет, Сонь. Я уверен, что она мертва. — Слова отца, как холодная льдина, свалились на мою голову.
Ни одна мышца на его лице не дрогнула, когда он говорил это. А вот меня, наоборот, озноб вдруг подхватил.
— И почему ты так уверен? Многие сбегают и потом находятся, через десять, двадцать лет…
— Ты ж моя наивная девочка. Только в твоих детективах и находятся. — Прозвучало слегка обидно, но я готова спорить на этот счет.
Да, я читаю много статистики и дел по пропавшим людям, убитым, похищенным. И я знаю, что во всем есть исключение. Так почему этот случай не может быть?
— Значит, она не сбежала? Может, с ней что-то случилось?
— С ней явно что-то случилось. Я думаю, ее убили…
Папа меня ставит в ступор своими выводами. Я, конечно, понимаю, что он полицейский, всякого повидал и все такое. Но
