кость встала.
Луиза нацарапала несколько слов в блокноте, а старик продолжал:
— Я подумал, что они поссорились — малышка и он…
— Вы ничего больше не узнали?
Эчебаррия покачал головой.
— Они держали рот на замке, но, если хотите знать мое мнение, — что-то у них там творилось недоброе.
Это она уже поняла. Но без доказательств нельзя рассчитывать на признания главных действующих лиц.
— Вы помните вечер 27 июня? — спросила она, чтобы завершить разговор.
— Конечно… К тому же спустя два-три дня приходили жандармы, чтобы задать мне несколько вопросов. В этот день закрывались олимпиады, школьники были повсюду, все взволнованные, возбужденные. По такому случаю Пьерро работал вместе со мной. У нас не было ни минуты передышки с четырех до восьми! Выдача, возврат велосипедов… Кроме того, надо было проверять школьные карты лицеистов, приехавших из других мест и которых мы не знали; регистрировать выдачу велосипедов им тоже. Короче говоря, сумасшедший дом!
— Могу себе представить.
— Валериана при мне расписывалась в реестре, когда вернула велосипед. Было, наверное, около половины восьмого. В тот момент я не осознал, что малышка была одна, потому что в гараже было полно молодежи, и Пьерро помогал мне регистрировать возвраты. Зато я заметил, что она явно не в своей тарелке. Бледная как полотно, и глаза красные. Правда, у меня ни секунды свободной не было, и я не спросил ее, что случилось. Скоро должно было начаться торжественное закрытие, и школьники сдавали велосипеды один за другим.
Старик сделал короткую паузу. Он допил кофе и, глядя куда-то вдаль, продолжил:
— В тот вечер мы с Пьерро закончили после 8. А когда стали проверять реестр, обнаружили, что не хватает одной подписи в колонке возврата — как раз подписи малышки Клары. Мы не стали паниковать: решили, что девочка просто забыла расписаться. Только для очистки совести еще раз пересчитали велосипеды. И тут поняли, что одного не хватает. Мы решили, что девочку что-то задержало, и подождали еще минут двадцать. Но она все не возвращалась. Вот тут мы начали беспокоиться, и я решился предупредить начальство. И от него узнал, что об исчезновении Клары уже сообщили.
— Подождите! — прервала его Луиза. — Когда Валериана вернула велосипед, она не спросила вас, видели ли вы Клару?
— Нет… Во всяком случае, я такого не помню.
Эчебаррия замолчал, и, нахмурившись, задумался.
— Нет, она меня ни о чем не спросила, — повторил он, — это точно. Потому что в тот момент, когда мы поняли, что не хватает велосипеда Клары, я вспомнил, что Валериана была одна. Если бы она спросила меня о Кларе, я бы обязательно вспомнил об этом.
Вот это было интересно. Валериана рассказала, что, вернувшись в лицей, она стала искать свою подругу. Что может быть естественнее в этой ситуации, чем спросить у Эчебаррии, вернула ли она велосипед? А вместо этого, по словам Дюкуинг, она обошла в поисках Клары всю территорию вдоль и поперек…
— Понятно. А что произошло потом?
— Конечно, я поначалу принимал участие в поисках! Помню, как господин Видаль произнес речь. Мы с несколькими старшеклассниками и учителями прочесали весь парк. Около 9 вечера я взял машину и поехал вдоль побережья в сторону Андая, там, где девочку видели последний раз. Ничего. Потом я ездил по городу наугад, надеясь встретить ее.
— Вы были на вокзале?
Старик задумался.
— Возможно, мне трудно сказать. Я делал повороты наугад, понимаете… И потом, с тех пор двадцать лет прошло!
— Да, понимаю.
— Проездив понапрасну, я вернулся в лицей, чтобы узнать новости. Но девочка так и не появилась. Тогда я снова сел в машину и поехал в противоположную сторону — в Сен-Жан-де-Люз. И там я узнал о пожаре на ферме Аместуа, — добавил он глухим голосом. — Тоже какая-то мутная история.
При этих словах в глазах Эчебаррии появилась печаль. Луиза также отметила, что старик сложил руки на столе, чтобы они не дрожали. Напрасно.
— Я проезжал мимо фермы, когда оттуда выехала скорая помощь. И когда узнал, что бедный старик сгорел заживо, меня это так потрясло, вы не представляете!
— Не понимаю… Вы проезжали мимо того места, где был пожар?
Старик поднял голову и с удивлением посмотрел на жандарма.
— Ну, а как иначе, ведь ферма Аместуа соседствует с лицеем. Кстати, он снабжал лицей овечьим сыром!
— Ферма соседствует с лицеем?
— Да. Участки примыкают друг к другу, хотя сама ферма находится в пятистах метрах, потому что территория Аместуа, по крайней мере, не меньше, чем у Собора Парижской богоматери!
Увидев, что жандарм прищурилась, он объяснил:
— Если выехать из лицея и направиться в сторону Сокоа, вы окажетесь на побережье, которое образует большую дугу. Примерно в пятистах метрах от оконечности бухты справа есть тропинка, ведущая к ферме. Но земля Аместуа тянется гораздо дальше, вглубь лесистой местности, где сгорел тот самый старый амбар с сеном.
Луиза не могла представить себе всю эту картину, но она кивнула, чтобы Эчебаррия продолжал.
В ее уме уже возник вопрос: не связан ли как-нибудь пожар в амбаре с героями ее расследования?
— У этого Аместуа во рту всегда торчала сигарета, хотя он кашлял, как будто болел коклюшем! Что вы хотите, такой уж он был парень! Упрямый как осел и с бешеным нравом! У него случались такие вспышки ярости, вы не представляете! Все дети в лицее его боялись… В сущности, он был неплохой, надо было только знать подход.
— Что вам известно о пожаре?
— По версии следствия, загорелся трактор. Видимо, Аместуа заливал в бак горючее… Я вот думаю: что он собирался делать на этой развалюхе «Фергюсоне»? Поди теперь пойми! В общем, скорее всего, он уронил сигарету, и все сразу вспыхнуло. В этом старом амбаре был жуткий бардак, а на втором этаже — прошлогоднее сухое сено, которое он так и оставил там после того, как построил большой сарай для скота. Все это загорелось за несколько секунд, можете себе представить! Когда пожарные потушили пожар, от него осталось только обугленное тело.
— Сгоревший амбар был заброшен?
— В общем, да… Аместуа периодически чинил крышу, поскольку использовал его под склад, но он все равно разваливался, как всякая брошенная вещь, понимаете? Хотя на ферме это обычное дело: всегда есть старые механизмы или материалы, которые жалко выкинуть, потому что они еще могут пригодиться. А потом время
