будто, если не зафиксировать его, всё будет потеряно. Здесь только я, Сид и частичка спокойствия среди разворачивающейся трагедии. И всё же, какой бы соблазнительной ни была Сид, я держусь в стороне и не позволяю себе упасть в кресло рядом с ней — какой-то голос нашёптывает мне это в глубине сознания.
Сидни сказала, что не прекратит свои отношения с Джеффом, но что, если это пустые слова, чтобы сбить меня с толку? В конце концов, поскольку аккаунт OnlyFans продолжает оставаться активным, а нюдсы Джеффа разбросаны по всему Интернету, он только что перестал быть полезным.
Я внутренне съёживаюсь.
Неудачный выбор слов, но всё не слишком однозначно. Прошлой ночью я была одна, пока не появилась Сидни, поэтому, что бы на самом деле ни произошло в комнате Джеффа, оно остаётся загадкой.
— Тебе не следовало этого делать, — говорит Сидни.
Я продолжаю теряться в кружащемся вихре разума, пытаясь распутать вчерашнюю ночь, и на краткий миг мне кажется, что она имеет в виду, что я не должна была сомневаться в ней. Сердце колотится, когда я думаю, не собирается ли она отвернуться от меня. Но потом она говорит:
— Без электричества Люси замёрзнет.
Ну почему всё вечно возвращается к Люси?
— Ты правда хочешь, чтобы она пришла сюда? — спрашиваю я, не скрывая скептицизма в голосе.
— Она замёрзнет, — Сид поднимает на меня умоляющие глаза.
— Это будет не самое худшее, — фыркаю я.
— Кейт! — выдыхает она, но за её удивлением скрывается намёк на смех — юмор висельника во всей красе.
— Послушай, — говорю я, — ты же не веришь её диким теориям о том, что где-то тут бродит кто-то ещё. Даже если бы кто-то захотел рискнуть попасть в метель, мы бы увидели, как он приближается. С одной стороны от нас утёс, а пути к Логову ограничены. Ты бы увидела чьи-то следы на снегу.
— Мне всё равно не хочется, чтобы она там замёрзла.
Я вздыхаю:
— Она придёт прежде, чем до этого дойдёт. У неё есть чёртов ключ.
От этой мысли у меня сводит всё внутри. Она может уйти буквально куда угодно — не совсем идеально для вероятного убийцы Джеффа.
Вряд ли Люси что-то сделает Сидни. Их слишком связывает прошлое, между ними неконтролируемое обожание. Но кто сказал, что ей не захочется убить меня?
Я не позволю ей что-то с собой сделать. Я потратила слишком много времени на создание этой жизни, надрывая задницу, чтобы взобраться на вершину — своей карьеры, этой индустрии. Умереть здесь, на этой горе, с Нэшем и Джеффом будет невыразимо тяжко. Я ни за что не позволю этому случиться.
Если встанет выбор между мной и Люси, я всегда выберу себя. Но я не смогу защитить себя, если не буду готова.
Я отхожу от Сидни, делая вид, что иду на кухню за едой для неё — открываю ящики, бегло оцениваю, что тут есть.
Я не могу сунуть ни один из этих острых блестящих ножей в карман, не потревожив Сидни. Но я могу быть абсолютно уверена, что знаю, где они все находятся.
Если до этого дойдёт, я буду готова.
56. Люси
До знакомства с Сидни, когда мы были просто соседками по комнате, не имело значения, что она думает обо мне. Я видела, как эта симпатичная девушка приходит и уходит со своих занятий, изящно вписывается в интерьер или кивает в такт музыке, разучивая реплики для следующего представления театрального факультета. Конечно, она была загадкой, но я была в равной степени незнакома ей. Если я была ей безразлична или, что ещё хуже, не нравилась, то и пусть. Мы могли бы выбрать новых соседей по общаге на втором курсе, когда каждая нашла бы свой путь и друзей. Но потом, к моему удивлению, Сидни посмотрела мои фотографии в тот вечер и подружилась со мной, как будто мы всегда искали друг друга.
Когда я была её подругой, мне было важно, что она думает. Конечно, я не обращала внимания на мелочи — например, когда она дразнила меня по поводу находок в комиссионном магазине или когда её возмущало, что мне нравятся анчоусы в традиционной заправке для салата "Цезарь". Но по важным темам — тем, которые определяют, что ты за человек, — да, её мнение много значило для меня.
Когда я прислоняюсь к двери своего коттеджа, из груди вырывается рыдание. Я в ужасе от того, что реакция Сидни снаружи — её безразличие, то, как она променяла меня на Кейтлин, — означает, что её мнение обо мне пошатнулось. Плохо, что она злилась на меня за то, что я скрывала свою связь с "Ревери", но, по крайней мере, я это правда скрывала. Я не убивала Джеффа, и мне неприятно, что она может так подумать. Я не хочу её терять. Возможно, мне следует больше думать о том, что кто-то придёт за мной, чем о том, что подумает Сид, и маленькая, кипящая часть меня так и делает. Но мне нужно, чтобы Сидни поверила мне. Доверие друг к другу — это единственное, что поможет нам пройти через всё это.
Мне нужно доказать, что я никого не убивала.
Мой разум кружится, ища способы оправдаться, снова и снова цепляясь за слово "доказательство".
Доказательство.
Именно!
Может быть, мне удастся обнаружить какие-нибудь улики, спрятанные на месте преступления, которые укажут на мою невиновность? Может, у меня и нет инструментов криминалиста, но у меня есть то, чего здесь нет ни у кого другого: мой фотоаппарат.
Я переодеваюсь из пижамы и тапочек в толстовку, джинсы, две пары носков и кроссовки. Затем я надеваю ремень камеры на голову и шагаю обратно в снег, стараясь не подходить слишком близко к периметру коттеджа Джеффа, чтобы не стереть там все следы.
Снег хранит память о движениях в чётких следах ног и перемешанных полосах пыли: вот тут колени Сидни коснулись земли в нескольких метрах от двери хижины, вот отпечатки её ладоней, маленькие и чёткие.
Я фотографирую всё это точно так же, как с Нэшем.
Сидни вошла в свой коттедж в туфлях на гладкой подошве, её шаги стали длиннее, когда она выбежала обратно.
Мои шаги останавливаются рядом с отпечатками колен Сидни, она бросается из стороны в сторону, пока я пытаюсь ей помочь. Ещё один след, где я прошла мимо неё — с характерным отпечатком в виде звезды на каблуке каждого из шлёпанцев.
Вот дурацкие бутсы Кейтлин — каблуки оставляют на снегу острые
