закрывается. Оба мужчины, которым на двоих было больше ста лет, тоже уже набрались.
– Какую награду ты получил за то дело в прошлом году? – спросил Лао Сунь.
– Знак «Особые заслуги».
– Черт возьми, тебе повезло…
– А какой в этом смысл?
– Когда внучка вырастет, она будет всем рассказывать, какой у нее крутой дедушка.
– А с чего ты вдруг об этом заговорил?
– Расскажи мне.
– О чем?
– О деле. Ты не до конца рассказал мне в прошлый раз. Как звали этого парня?
– Цинь Ли.
– Да, Цинь Ли… Он въехал на своей машине на улицу Триграмм и скрылся. Как в итоге перевезли тело?
– Почему я должен тебе рассказывать?
Лао Сунь хрипло ответил:
– Ты мой брат, понятно?
– Ты же круче меня?
– Ты круче меня, ты лучший.
Фэн Гоцзинь сделал два медленных глотка водки и специально держал паузу, дразня Лао Суня, прежде чем начать объяснять. Цинь Ли на самом деле припарковал машину на улице Триграмм после того, как приехал на ней, поэтому ее не было на записях видео-наблюдения вокруг Башни призраков.
– Тогда как он перевез тело?
– Он сменил машину.
– Какую машину?
Фэн Гоцзинь объяснил, что в тот вечер на мойке было две машины: минивэн «Ниссан» и серебристая «Мазда». Цинь Ли приехал на полчаса раньше, чтобы принять мойку. После того как рабочие дневной смены разошлись по домам, он поехал на «Мазде» на улицу Триграмм, нашел укрытие, а затем на такси вернулся на автомойку. В десять часов выехал на минивэне, доехал до пригорода, выкопал тело, погрузил его в минивэн и вернулся на улицу Триграмм. Переложил тело из машины в «Мазду», а затем отвез его в Башню призраков, где выкинул его. Выехал через один из шестнадцати въездов и съездов с улицы Триграмм, где не было камер видеонаблюдения. Отследить его передвижение было невозможно. На обратном пути Цинь Ли прибегнул к тому же методу, да еще и кружил по городу, чтобы сбить всех с толку. Он вернулся на автомойку около четырех часов, взял такси, вернулся на улицу Триграмм и поехал на «Мазде».
– Впечатляет… – протянул Лао Сунь. – Как вы наконец выяснили, что происходит?
– Две недели. Мне потребовалось две недели, чтобы понять, что происходит. Я позвонил владельцу автомойки и узнал, что «Мазда» была серебристой. Затем проверил камеры вокруг Башни призраков, чтобы увидеть, была ли там серебристая «Мазда» между половиной одиннадцатого и половиной двенадцатого. Она была там.
– Это неправильно. Раз нашли «Мазду» и установили факт, что он вытаскивал из нее тело, разве это не улика? Даже если он мертв, мы все равно можем его осудить.
Фэн Гоцзинь, покачав головой, сказал:
– Нет. Во-первых, Цинь Ли намеренно надел шляпу, управляя «Маздой», чтобы его лицо не попало в объектив камеры. Во-вторых, он трижды объехал вокруг Башни призраков, дождавшись, пока автобус не перекрыл единственный въезд во двор. Затем припарковал «Мазду» за автобусом, в слепой зоне, вне поля зрения камеры, а затем выгрузил тело и стащил его в большую яму во дворе. На этой улице находилось туристическое агентство, и каждый вечер после десяти вечера они возвращались в гараж и оставляли ряд припаркованных машин вдоль улицы. Дальнейший анализ показал, что Цинь Ли, должно быть, заранее разведал местность и был знаком с окрестностями.
Лао Сунь долго думал, затем покачал головой и сказал:
– Нет, если б он был таким умным, то знал бы, что нужно надевать шляпу не только когда едешь на «Мазде», чтобы избавиться от тела, но и когда едешь на минивэне, чтобы выкопать тело. Он засветил лицо на камеру. При такой осмотрительности настолько непростительный промах – вот уж на всякого мудреца довольно простоты…
Фэн Гоцзинь, рассмеявшись, сказал:
– Он довольно образованный. И даже умеет использовать идиомы. Потому что сделал это намеренно.
– Почему он намеренно показал лицо?
– Он просто хотел показать мне, куда ведет меня. Именно оставленная им подсказка помогла нам так быстро найти Инь Пэна.
– Сколько времени ушло на столь тщательное планирование?
– Три часа.
Лао Сунь замолчал, забыв выпить рюмку. Затем произнес:
– По-твоему, Цинь Ли – настоящий гений.
– Конечно.
– Он самый умный преступник, которого ты когда-либо встречал?
– Да, но он не преступник. В конце концов, не было прямых улик, чтобы осудить его.
– Все было напрасно.
Фэн Гоцзинь допил свой напиток и долго ждал, прежде чем сказать:
– Но он ждал десять лет, чтобы найти Инь Пэна.
– Просто чтобы отомстить за брата?
– Более того, были вещи, о которых он не говорил.
Фэн Гоцзинь чувствовал, что его переносимость алкоголя уже не та, что прежде. Он чувствовал головокружение. Ему все еще хотелось сказать кое-что, но не Лао Суню, а самому себе. Фэн Гоцзинь спросил Лао Суня:
– Будь ты на моем месте, согласился бы десять лет ждать врага и делать все остальное?
Лао Сунь подумал и сказал:
– Все зависит от того, насколько велика ненависть.
– Какую несправедливость ты готов вытерпеть ради мести?
– Все зависит от того, насколько велика несправедливость.
– Ненависть огромна, несправедливость огромна.
– Чем занимался Цинь Ли последние десять лет?
– Разводил змей.
– Каких змей?
– Змей для врага.
– То есть?
Фэн Гоцзинь объяснил, что, хотя Инь Пэн позже сбежал, он всегда был в поле зрения Цинь Ли. Компьютерщик из управления сказал, что они не знают, какой метод использовал Цинь Ли, но он, вероятно, взломал почтовый ящик компании Инь Пэна и нашел его номер QQ в письмах. Инь Пэн использовал этот номер для входа на форум по разведению змей. После бегства в США его больше всего беспокоили не жена и дети, а его змея. Позже Инь Пэн признался, что на форуме был человек, который утверждал, что открыл зоомагазин в их городе. Он не только продавал змей, но и предоставлял услуги передержки. Инь Пэн пообщался с ним. Тот произвел на него впечатление специалиста, и тогда Инь Пэн попросил его приехать к нему в компанию, забрать змею вместе с террариумом и обеспечить передержку. Позже выяснилось, что этим человеком был Цинь Ли.
– Какая хитрая уловка – организовать такую многоходовую операцию, – заметил Лао Сунь.
Фэн Гоцзинь рассказал, что в течение следующих десяти лет Инь Пэн регулярно спрашивал его в интернете о состоянии змеи, но даже понятия не имел, что каждый его шаг, даже когда он находился за границей, был известен Цинь Ли. Инь Пэн также сказал, что по возвращении в Китай обязательно заберет змею обратно и в благодарность за ее содержание даст ему плату за содержание.
– Итак, десять лет Цинь Ли ждал этого дня… – произнес Лао Сунь.
– Да, того дня, когда
