ты собираешься со мной делать?
От страха ее голос потерял всякое выражение. Она говорила словно робот.
К ее удивлению, похититель извинился.
— Мне очень жаль, — сказал он, отодвинул металлическую решетку в сторону и прошел за койку.
— Мне очень жаль, но по-другому не получается.
Он откатил койку в воняющее коровьим навозом стойло.
И если бы Неле не увидела его слезы, то начала бы сомневаться в собственном рассудке. Потому что она ясно слышала это в надтреснуто-дрожащем голосе. Несмотря на свой страх. Несмотря на безнадежность, которую ее похититель по непонятной причине делил с ней.
Он плакал.
Горько плакал.
Глава 6
Матс.
Еще 13 часов и 5 минут
до запланированной посадки в Берлине
Они стартовали, и Матс никак не мог избавиться от голоса в голове.
Ну что такое тысяча погибших? — спрашивал он голос разума, который немного напоминал голос ведущего семинара для страдающих аэрофобией. С одной лишь разницей, что звучал немного хрипло и был едва различим в шуме ускоряющегося «эйрбаса». Матс вцепился пальцами в подлокотники и опустил голову. — Ничего. С точки зрения статистики тысяча погибших в год не в счет.
Он все это знал, но ему было безразлично.
Статистика не помогала. Наоборот.
К моменту, когда свет в салоне моргнул, а потом заработали двигатели, он уже был уверен в лживости всех исследований и экстраполяций, согласно которым самолет считался самым надежным средством передвижения в мире; «всего» тысяча погибших на шестьдесят миллионов полетов в год.
«Это 0,003 погибших на один миллиард пассажирокилометров», — рассчитал им тогда ведущий семинара и засмеялся. Это было так мало, что Федеральное статистическое агентство округлило показатель до нуля. Таким образом, статистически во время полета вообще отсутствовал риск смертельного несчастного случая.
«Расскажи это родственникам пассажиров, чей самолет не так давно исчез с радаров над Индийским океаном», — хихикала змея страха, которая уже обвилась вокруг шеи Матса и все сильнее сжимала кольцо своего тела, шипя в ухо: «Слышишь глухой стук? Разве это нормально? Не знала, что аргентинские взлетные полосы недавно сделали мощеными».
Матс взглянул поверх головы спящего направо, в иллюминатор. Увидел проносящиеся мимо огни терминала аэропорта и почувствовал, как с нарастающим шумом турбин нос самолета поднимается вверх.
Значит, они набрали необходимую для взлета скорость двести восемьдесят километров в час, которая все равно не дотягивала до скорости его крови, пульсирующей по сонной артерии.
Начинается.
Матс хотел сглотнуть, но во рту пересохло. Он поднял руку к шее, ослабил невидимый галстук. Когда стук прекратился и многотонный колосс поднялся в воздух, Матсу хотелось размахивать руками и наносить удары во все стороны.
Он посмотрел наверх, где подозрительно скрипели кремовые багажные полки. На бортовой кухне позвякивали стаканы. На экране перед собой он увидел карту мира и пиктограмму самолета размером с насекомое, который держал курс на Атлантический океан; маршрут был обозначен в виде заштрихованного полуэллипса.
Время в пути: 13 часов 5 минут
Скорость ветра: 27 узлов
Высота над уровнем океана: 360 метров
Расстояние до цели: 13 987 километров
Господи. Уже так высоко?
И еще так долго?
Угол, под которым он сидел, напоминал тот момент, когда вагончик на «американских горках» тянет пассажиров на первую вершину. Перед падением в бездну.
Падение.
Матс помотал головой и потянулся за бумажным пакетом в кармане переднего сиденья. Не потому что его тошнило, а просто чтобы иметь что-то, куда он сможет подышать, если станет хуже. А это обязательно случится, если он не избавится от картинок горящих обломков самолета на поверхности моря.
Матс посмотрел в окно.
Это была ошибка.
Под ними лежал густой ковер из огней Буэнос-Айреса.
Подо мной!
Матс снова перевел взгляд на монитор, увидел свое затравленное, изможденное отражение, парящее над океаном к западу от побережья Южной Америки, и решил испробовать один фокус.
Когда у него бывали мигрени, ему часто помогала акупунктура. Компенсирующая боль.
Матс давно понял, что такая техника работает и при психических страданиях. Чтобы облегчить приступ аэрофобии, ему было необходимо какое-то душевное противодействие.
Поэтому он подумал о Катарине.
О ее волосах на полу. И о крови, которой ее вырвало в унитаз вместе с остатками пищи.
Тогда.
Он подумал о последнем признаке жизни, который остался в его воспоминаниях о Катарине. Хрипение, доносящееся из-за закрытой двери спальни. Которое было слышно даже за входной дверью, когда он ушел, чтобы больше никогда не возвращаться.
«Нужно убираться отсюда», — прошипела змея, которая уже тогда дала знать о себе и сказала то же самое, когда он бросил свою жену в беде.
«Прочь отсюда!» — повторила она сейчас, четыре года спустя, и Матс слышал шипение, сопровождаемое гидравлическим гудением под своим сиденьем. Звук вращающейся огромной дрели, к которому его подготовили на семинаре по аэрофобии.
Шасси и закрылки были убраны.
Получилось! — подумал Матс, но не почувствовал себя лучше.
Угол наклона уменьшился. Змея немного ослабила хватку — так что Матс снова мог дышать, — но продолжала тяжелым грузом лежать у него на груди.
И тем не менее…
Взлет, второй по опасности этап полета (после посадки), во время которого происходят двенадцать процентов всех несчастных случаев, был почти завершен. Двигатели уже работали на крейсерском режиме. Стало тише.
Сейчас мы одни из десяти тысяч, — подумал Матс.
Швейцарские ученые выяснили, что во всем мире в воздухе постоянно находятся одновременно как минимум десять тысяч самолетов. С более чем миллионом пассажиров на борту.
Население крупного города, парящее в воздухе.
Он посмотрел направо и налево и позавидовал обоим спящим пассажирам. Парень, который занял его место у окна, еще глубже натянул шляпу на лицо. А Траутман, тихо похрапывая, спал с открытым ртом.
Матс не мог представить себе, как расслабиться на этих узких сиденьях. Ради шутки он попытался ненадолго закрыть глаза и повторять про себя мантру ведущего семинара по аэрофобии: «Это неприятно, но не опасно».
У него даже получилось продержаться какое-то время. Около пяти минут, которые показались часами и по окончании которых он не стал спокойнее. Уже одно то, что ему больше не хотелось вскочить и с криком побежать к эвакуационным выходам, он считал успехом. Однако такое состояние долго не продлится, поэтому Матс снова попытался вызвать перед внутренним взглядом образ умирающей жены, но ему это не удалось. По крайней мере, не так, как он хотел.
Потому что неожиданно — все еще с закрытыми глазами — он почувствовал тяжелый восточный пряный женский
