этого старинного места. Львов умел создавать особую атмосферу – здесь даже воздух казался пропитанным историей и неспешностью провинциальной жизни.
Она без труда нашла ресторан «Спутник» – небольшое круглое здание, напоминающее огромную коробку из-под торта. Заведение располагалось на краю парка, и с его веранды открывался вид на кипарисовую аллею.
– Можно кофе? – обратилась Валентина к молодому официанту.
– Конечно, – кивнул тот. – На веранде будете сидеть?
– Да, здесь хорошо.
Когда принесли кофе, Валя осторожно завела разговор:
– Скажите, а недавно у вас тут компания ветеранов отмечала что-то. Пожилые люди, человек десять…
Официант оживился:
– А, те! Да, были… кажется, во вторник.
– В понедельник, – поправила Валя.
– Да, точно! Моя смена была. Веселая компания, песни пели, даже танцевали немного.
– А что заказывали? Много ли выпили?
Юноша слегка засмущался:
– Ну… не знаю, можно ли говорить…
Валентина достала из сумочки красную корочку удостоверения:
– Криминалист Грайва. Это служебный вопрос.
– А, ну тогда конечно! – Официант махнул рукой девушке, которая стояла за стойкой. – Мария, расскажи товарищу из милиции про тех ветеранов, что водку заказывали!
Мария – полная девушка лет двадцати пяти с аккуратной прической – подошла к столику.
– А что случилось-то? – с любопытством спросила она.
– Служебное расследование, – уклончиво ответила Валентина. – Какую водку заказывали?
– «Посольскую», – не задумываясь ответила Мария. – Она у нас самая дорогая, но народ был приличный, не бедный, видно. Взяли сразу восемь бутылок.
– Восемь? – удивилась Валя. – Не много ли? А сколько людей было?
– Человек двенадцать, по-моему. Может, десять. Но пили умеренно, культурно. За память погибших тосты поднимали.
– А с собой водку унесли потом?
Мария задумалась:
– Вроде нет… Официантка со стола убирала, вроде все бутылки остались. Они и на улицу выходили пить. Может, пустую бутылку в кусты закинули.
– С официанткой можно поговорить?
– Она сегодня не работает.
– Кто-нибудь из ветеранов отлучался?
– А как же! – подтвердила Мария. – То в туалет. То на улицу воздухом подышать. То ко мне в бар за соком или пивом… Постоянное движение… А хотя, стойте! Один дедушка, такой активный, фотограф, просил завернуть ему бутылку с собой. Говорил, до дома далеко, а промочить горло надо будет.
Валентина почувствовала, как учащается пульс.
– А почему вы назвали его фотографом?
– Да потому что он с фотоаппаратом не расставался. Все время у него вспышка вспыхивала. Ярко так, глаза просто слепли. Он все подряд снимал, пленку не жалел.
«Сёма Лебедев», – подумала Валя.
– А точно «Посольскую» взял?
– Да, конечно. Я сама заворачивала ее в газету.
Валентина допила кофе и расплатилась. Увы, картина не стала яснее. Да, теоретически Бусько вполне мог умереть именно от той «Посольской» водки, которую бармен ресторана «Спутник» завернула в газету и передала Сёме-фотографу. Вот только смерть Бусько наступила в то время, когда ветераны еще вовсю гуляли в «Спутнике».
Валентина пошла к выходу из парка. День заканчивался. Загорались фонари.
Глава 30. Погоня
Подходя к гостинице, Валентина стала свидетелем необычной сцены. У входа в отель стоял милицейский уазик с горящими проблесковыми огнями. Рядом урчал мотором экскурсионный автобус, из которого выходили ветераны после посещения Лычаковского кладбища.
В тот же момент из дверей гостиницы двое крепких милиционеров выводили Глеба Чернова. Чернов выглядел растерянным и испуганным, не оказывал сопротивления.
Иван Косуло, только что вышедший из автобуса, сразу все понял и устремился следом за подполковником Микитовичем.
– Товарищ подполковник! – торопливо заговорил Косуло. – Этот гражданин мне тоже показался подозрительным с самого начала!
Микитович остановился и повернулся к ветерану:
– Хотите сообщить что-то конкретное по делу?
– Пока не могу сказать конкретно, но позже у меня наверняка появятся важные факты! – ответил Косуло, поправляя очки.
Чернова затолкали в «уазик», и машина с воем сирены помчалась по направлению к городскому отделу МВД.
Валентина быстро поднялась в номер к Максиму, но его там не оказалось. Она спустилась вниз и нашла следователя в баре за стойкой с бокалом коньяка и сигаретой.
– Максим! – подбежала она к нему. – Чернова только что задержали и увезли в милицию!
Туманский резко вскочил с табурета.
– Что?! Кто дал приказ?
– Микитович. Он приехал на «уазике» с нарядом.
Максим выругался и выбежал на улицу. Начал отчаянно махать рукой всем проезжающим машинам. Валентина помогала ему. Наконец остановились «Жигули» первой модели. За рулем сидел мужчина средних лет, машина была оборудована ручным управлением.
– Мы из милиции! – крикнул Максим, садясь на переднее сиденье, и мельком показал «корочку». – Догоняем служебную машину!
– Задача ясна! – кивнул водитель-инвалид. – Сейчас нагоним!
«Жигули» рванули с места. Водитель отлично знал город и ехал напрямик, игнорируя знаки «кирпич» и проезжая дворами. Вскоре они опередили милицейский «уазик» и перегородили ему дорогу на узкой улице.
Максим выскочил из машины. Навстречу ему вышел разгневанный Микитович.
– Максим Николаевич! Что за самодеятельность?! – закричал подполковник.
– Кто дал приказ на задержание? – не менее громко ответил Максим.
– У меня прямое указание от первого секретаря горкома! Дело под его личным контролем!
– А у меня приказ из Центра! – Максим очень близко, почти нос к носу, подошел к подполковнику. – По этому приказу все оперативное руководство делом передано мне и ты обязан мне подчиниться!
– Но подозреваемый должен быть доставлен на допрос! – попытался возразить Микитович. – Вы сами говорили, что есть свидетель, который видел, как Чернов выходил из номера убитой.
– К сожалению, таких свидетельских показаний у нас нет!
Микитович покраснел от гнева.
– Может быть, в Москве принято отказываться от своих слов, но у нас, во Львове…
– Повторяю, свидетель отказался от дачи показаний! А подозреваемый будет допрошен, когда это будет нужно мне! – отрезал Туманский. – А не тогда, когда местному начальству нужно отчитаться перед партийным руководством!
Словесная перепалка едва не переросла в драку. Наконец Максим схватил Чернова под руку и повел к «Жигулям».
– Поехали отсюда, – сказал он водителю, садясь в машину.
Назад ехали молча. Чернов сидел на заднем сиденье, все еще не веря в свое спасение. Наконец Максим попросил остановить у гостиницы.
– Спасибо, – тихо сказал Чернов, выходя из машины. – Если бы не вы…
– Будьте осторожны, – предупредил его Туманский. – И постарайтесь реже выходить из номера. По крайней мере, пока мы не найдем убийцу.
– Найдете, – внезапно очень твердо и уверенно ответил Чернов. – Обязательно.
Он кивнул и поспешил в гостиницу. Максим и Валентина остались на тротуаре. Наступала ночь, в окнах зажигался свет.
– Спасибо водителю, – сказала Валентина.
– Да, хороший человек попался, – согласился Максим. – А теперь расскажи, что выяснила в ресторане.
– Пока ничего, – покачала головой Валентина. – Сёма-фотограф вынес из ресторана бутылку «Посольской», завернутую в газету. Но в это время Бусько уже был мертв.
– Ясно, – произнес Максим и недовольно сжал губы. – Что-то мы немного забуксовали. А партийное руководство требует результатов. И комсомольский актив. И профсоюзы. И Союз художников вместе с Союзом журналистов… Чтоб они все провалились…
– Ладно, будем надеяться, что люди из команды Микитовича успешно побеседуют со школьниками, – со слабой надеждой произнесла Валя. – И мы получим фамилию человека, у которого были основания отправить Бусько на тот свет.
– Оксана, – вдруг сказал Максим, глядя куда-то в темноту.
– Что? – не поняла Валя и тоже посмотрела туда, куда был обращен взгляд начальника.
– Это ей Бусько сказал «лямур де труа», подразумевая
