На заднем плане прошмыгнула тень. Член группы спецоперации пробежал с оружием и мегафоном в руке от входа и быстро скрылся за одной из тарелок-антенн.
Что здесь происходит?
Леони вновь посмотрела на Яна. Между вертолетом и неустойчивым дуэтом оставалось еще несколько метров. Теперь она могла различить черты его лица. Его изогнутые брови, полные губы, которые она часто целовала, когда он уже спал. В это мгновение они шевелились. Он говорил по телефону, держа мобильник у левого уха.
Ей сказали что она не должна бояться. Что он никакой не злодей, а просто растерявшийся человек. Что все это он сделал из любви, с единственной целью: снова увидеть ее.
Леони было достаточно бросить лишь один взгляд в его голубовато-зеленые глаза. Как они вспыхнули, когда он узнал ее. Ей не нужно было доказательства в виде слез, которые текли по его щекам и которые он ни разу не сморгнул. Они были правы: Ян не представлял угрозы. И раньше, и сейчас, хотя он теперь и подвергал огромной опасности ее и другую женщину, привязанную к нему.
Хотя ей не было холодно, тело покрылось мурашками. Но на душе стало легче. Лишь теперь она осознала, какую тяжесть таскала с собой последние месяцы. Когда Фауст заявил ей, что Ян выдал ее отцу, эти слова доставили ей куда больше боли, чем все остальное. Ей казалось, что ее раздавила ненависть к Яну. На самом деле это была тоска о мнимо преданной любви.
— Знаешь, кто стоит там, снаружи? — прошептала Леони и с любовью погладила свою малышку, которая зашевелилась у нее на коленях.
Леони плакала, потому что Фауст использовал ее. Она плакала о потерянном времени, о том, что Майя должна впервые встретиться со своим отцом в условиях смертельной опасности.
Глава 90
Всю свою жизнь Гетц руководствовался простым принципом: если тебе кажется, что что-то не так, значит, чаще всего так оно и есть. Он не мог сказать, что заставляло его нервничать, когда он пристально смотрел на небольшой дисплей в своих руках. Но что-то определенно было не в порядке. Он сощурился и посмотрел вперед. Вечернее солнце светило прямо в глаза, но он не хотел опускать экран своего шлема.
Ира и Ян, спотыкаясь, как пьяные, пытающиеся танцевать полонез, направились к Леони, которая оставалась в вертолете. Он мог видеть ее размытый профиль за одним из угловатых иллюминаторов. На расстоянии невозможно было оценить, в каком она настроении. Гетц предполагал, что это смесь страха и робкого волнения. Картина, которую ей представили, наверняка не могла вызвать большой радости от встречи. Гетц расположил всю свою команду за двумя большими, покрытыми серым легким металлом спусковыми устройствами воздушной установки. Свои лазерные прицелы они направили на шатающийся дуэт, но из-за медленных движений не могли выбрать единую цель. В прицел попадали то затылок Иры, то голова Яна. Его правая рука, которой он приставил к ее виску оружие, тоже слишком сильно дергалась.
Сам Гетц стоял за маленьким выходом на крышу, из которого Ян со своей жертвой попал наверх. У двоих из команды А по его левую руку был пуленепробиваемый щит, с которым они по команде должны были выдвинуться к объекту, пока трое из команды Б, справа от него, обеспечивали огневое прикрытие.
И все же что-то шло не по плану.
Гетц нажал на монитор и вывел на дисплей изображения, которые давали скрытые камеры на шлемах его людей. Все были нацелены на Иру и Яна. Все. Кроме…
Что такое?
— Все нормально, Спиди?
— Да.
— Тогда почему ты не в боевой готовности?
— Я готов.
Гетц еще раз активировал изображение с камеры 4, чтобы проверить. Ничего. Экран показывал лишь черно-серый рубероид крыши, по которому медленно передвигались вперед Ира с Яном. Пока они находились в нескольких метрах от продолжающих звенеть лопастей вертолета.
— Проверь свой шлем, Спиди, — передал по рации Гетц и глазами поискал свое окружение.
Со своей позиции он не мог узнать своих людей. Снайперов на крыше здания банка напротив тоже. Стеклянная высотка была выше этой площадки на два этажа. Трое снайперов также ожидали приказа, как и остальные пятеро членов команды SEK. Собственно, их должно быть шестеро. Но с ними больше не было Онассиса. А на него Гетц всегда полагался больше, чем на остальных. Во всяком случае, больше, чем на…
— Спиди, я по-прежнему ничего не вижу.
Ира и Ян находились всего метрах в шести от вертолета.
— Момент.
В наушниках щелкнуло, но на мониторе Гетц не увидел никаких изменений. Однако эта проблема сейчас могла немного подождать. Поскольку, как было оговорено, Ян должен был остановиться у меловой черты в шаге от несущего винта вертолета. Гетц сжал мегафон и прокричал против порывов ветра, гулявшего по крыше:
— Алло, это говорит Оливер Гетц, я руковожу командой спецназа и снайперами. В настоящий момент на вас направлено восемь автоматов. Если будете вести себя так, как вам объяснили, то сегодня все закончится хорошо. А теперь отпустите последнего заложника.
Во время его речи на скрытой камере Спиди все еще не появилось четкого изображения. Так что Гетц покинул свое убежище за выходом. Согнувшись, он кинулся к команде Б с мегафоном в одной руке и автоматом в другой.
За огромной спутниковой антенной он сделал остановку. Отсюда по крайней мере можно было видеть спины своих людей.
Проклятье! Где этот тип? Почему здесь только двое?
— Спиди?
Ответа он не дождался. И впереди также ничего не происходило. Ян не делал никаких попыток отвязать Иру.
— Ян, у вас нет другого выхода, — прокричал Гетц в мегафон. — Леони сидит в вертолете. Она выйдет лишь тогда, когда Ира будет свободна.
Ян изобразил большим и указательным пальцем руки воображаемую телефонную трубку и приставил ее к уху.
Гетц поочередно смотрел вперед и в сторону на команду Б. Он должен был в доли секунды принять решение. Установить радиосвязь с преступником или прервать операцию, пока он не узнает, есть ли опасность.
— Мне нужен мобильник Мая. Left and only![41] — отдал он распоряжение в командный пункт. Left and only — это был условленный код, означавший, что разговор должен транслироваться к его левому уху и не должен быть слышен остальным. И уж совсем не Спиди.
— Она должна выйти! — спустя всего тридцать секунд услышал Гетц требование преступника.
— Она сделает это, как только вы отпустите Иру.
— Нет. Так не пойдет. Сначала я должен убедиться, что в вертолете не ее двойник.
Проклятье! Гетц лег на крышу и медленно пополз к расположению команды Б.
Несмотря на сильный шум ветра, здесь, наверху, он мог слышать, как Ира что-то говорит Яну. Сразу после этого он вновь услышал левым ухом его голос.
— Ира предлагает, чтобы я бросил оружие. Тогда Леони выйдет. И тогда я освобожу Иру с помощью вот этого ножа.
Углом глаза Гетц видел, что Ян держит в руке что-то, металлически поблескивающее на вечернем солнце.
«Или заколешь ее этим ножом», — подумал он и пополз дальше.
Расстояние до сотрудников команды спецназа сократилось до шести метров. Гетц сменил канал.
— Спиди. Покажись!
— Сию секунду! — последовал ответ. На этот раз в правом ухе.
— Сейчас же!
— Извините. Камера погнулась. Мне пришлось снять шлем, и я нахожусь в укрытии.
Это звучало убедительно. «Хотя я ведь должен был бы видеть его теперь!»
— Ну хорошо, Ян, — снова обратился Гетц к преступнику. — Бросайте оружие.
— И тогда Леони выйдет?
— Тогда она выйдет, — подтвердил он. Своим людям он дал приказ не стрелять ни при каких обстоятельствах, что бы ни случилось. — Леони должна приготовиться и по моему знаку выйти, — отдал он распоряжение на командный пункт, где держали связь с пилотом вертолета.
Сразу после этого Ян мучительно медленным движением отвел свое оружие от Ириного виска. Он вытянул руку под прямым углом и кинул пистолет на землю.
