Охота на тень - Камилла Гребе

31

Своей маленькой группой они собрались в одном из конференц-залов полицейского управления незадолго до Рождества.

На самом деле, в Госкомиссии работало больше сотрудников — там были следователи, криминалисты и даже группа разведки. Ханне не пересекалась с ними, потому что Роббан не считал это необходимым. Он решил, что лучше встречаться в таком формате: он, она, Линда и Лео.

Ханне знала, что всем, кроме неё, в грядущие праздники предстояло работать.

На каникулах Ханне и Уве собирались ходить в гости к родственникам или обедать с друзьями, а Линде, Роббану и Лео тем временем предстоит часами просиживать за рабочими столами в донельзя тесных кабинетах, делая всё возможное, чтобы отыскать Болотного Убийцу.

Роббан долго разглядывал оттиск таблицы с девятью ячейками, положив пластиковый лист на белый фон. В холодном свете люминесцентной лампы его загорелое лицо казалось неумытым, а бледный шрам на щеке выступал более отчётливо.

— Можно говорить о большом сходстве между убийством, совершённым в сороковых годах, и теми, что произошли позднее, — заговорила Ханне. — Но есть и существенные отличия. Например — то, как убийца выбирает жертв.

Женщина, убитая в 1944 году, была замужней и имела восьмерых детей, к тому же, была значительно старше тех, кто стал жертвами Болотного Убийцы в семидесятых годах и сейчас. Помимо всего прочего, она была проституткой. Жертвы 1974 года и нынешние — все матери-одиночки, имели по одному ребенку. Они вели самостоятельное хозяйство и работали полный день. Нападения на них совершались по ночам, но жертва 1944 года была, вероятнее всего, убита вечером. Место преступления также не совсем совпадает. Район Клара располагался в центре Стокгольма, а Эстертуна — более чем в пятнадцати километрах к северу от города.

Она взяла паузу, а затем продолжила:

— У нас есть данные, свидетельствующие в пользу того, что Анна Хёёг была изнасилована? Отчёт судмедэксперта уже поступил?

— Отчёт ещё не готов, но сегодня утром я перекинулся с ним парой слов, — ответил Роббан, пальцем потирая шрам на щеке. — Повреждения влагалища присутствуют, вне всяких сомнений, но они, вероятнее всего, нанесены этой злосчастной шваброй. Следы спермы отсутствуют.

— Отлично, — отозвалась Ханне. — Вот вам одно из важных отличий между убийствами семьдесят четвёртого года и нынешними. У женщины, убитой в семьдесят четвёртом, во влагалище была обнаружена сперма. Но что касается нынешних жертв, судмедэкспертиза подтверждает отсутствие признаков изнасилования.

— И что это нам дает? — спросил Роббан.

Ханне ненадолго задумалась.

— Скорее всего, он больше не способен совершить изнасилование, — ответила она. — Этот факт, вероятно, послужил причиной того, что убийца воткнул рукоятку швабры во влагалище Анны Хёёг — он был взбешён.

— Возможно, он стар, — вставила Линда.

— Именно, — подтвердила Ханне.

— Тогда, может быть, он и убил эту Мерту в сорок четвёртом? — предположила Линда. — Ко всему прочему, за то убийство был осуждён невиновный.

— Я бы так сильно не полагался на то фото, — фыркнул Лео. — Как можно признать его невиновным лишь на основании того, что в руках у него была газета за дату убийства? Она ведь могла не быть свежей.

— Ты можешь быть прав, — легко согласилась Ханне, встречаясь взглядом с Лео. — Но проверить это не получится. Расследование было поспешным, и каких бы то ни было технических улик тогда не обнаружили. Но стоит ли ожидать иного от расследования, которое проводилось в сороковые годы?

— Тот факт, что Бритт-Мари Удин приходилась дочерью той полицейской сестре, что обнаружила жертву в сорок четвёртом, имеет какое-то значение для анализа?

— Вообще-то, нет, — отозвалась Ханне. — Это странное обстоятельство, но мне сложно предположить, какое практическое значение для нашего расследования оно могло бы иметь. Однако это обстоятельство могло дополнительно мотивировать Бритт-Мари к поиску преступника.

— Но если всё же это один и тот же человек, — проговорила Линда, — и он разыскал Бритт-Мари, потому что она — родня Элси. Он хотел заставить её молчать, или…

— Но чего ради? — прервала её Ханне. — Бритт-Мари передали в приёмную семью ещё младенцем. Она не могла знать ничего, что могло бы навредить убийце. Нет, гораздо более вероятно, что кто-то решил скопировать то убийство. Оно ведь широко освещалось в прессе.

— Так мы имеем дело с одним или с несколькими преступниками? — устало протянул Роббан.

— Невозможно сказать, — спокойно произнесла Ханне. — Но давайте предположим, что это один и тот же человек. Насильники крайне редко дебютируют с таким жестоким преступлением, какое произошло на Норра Смедьегатан. Этот тип преступника воплощает в жизнь фантазии, которые до того вынашивал десятилетиями. У большинства имеется за спиной кое-какая уголовная карьера, что означает, что они не могут быть слишком молоды. Давайте предположим, что в сорок четвёртом он всё-таки был молод, скажем, около двадцати. Тогда на момент нападения и убийства в 1974-м ему было бы пятьдесят, а сейчас — около шестидесяти. Да, такой вариант имеет право на существование. Но вот если в сорок четвёртом ему было тридцать, то сейчас должно быть уже около семидесяти, и я не знаю, насколько правдоподобен такой вариант. Очень небольшой процент преступников совершает свои деяния в таком преклонном возрасте, во всяком случае, когда для совершения преступления требуется определённая физическая сила. А если в сорок четвёртом ему было уже сорок, то на сегодняшний день ему должно было исполниться восемьдесят, что само по себе свидетельствует о нелепости такого предположения. К тому же, стоит задаться вопросом, чем же занимался наш преступник в годы между убийствами?

— А как ты сама думаешь? — поинтересовался Лео, скрестив руки на груди в откровенно оборонительной позе.

— Самое простое предположение: сидел в тюрьме, в другом городе или даже за границей, — отозвалась Ханне. — В таком случае серию преступлений могли спровоцировать специфические события