похвалил женщин, за то, что они так легко одеты в такую холодную погоду: «Сиськи вышли на прогулку».
Шутки Робина по поводу последствий 11 сентября получились антиарабскими и антиисламскими: «Разбомбить бы афганцев до состояния каменного века, но не получится, потому что у них уже было обновление». Предложив разделить Иерусалим между религиозными группами, Робин сказал: «Евреи получат Хануку и Песах. Христиане – Рождество и Пасху. А мусульмане – Рамадан и другой праздник – Kaboom». Даже анекдот о его встрече с самцом гориллы, который общается на языке жестов, показался циничным и жестоким. Когда Робин вспоминал их объятия, он говорил: «Когда восьмисотфунтовая горилла хватает тебя за грудки, ты поневоле к ней прислушаешься».
Тем не менее, альбом «Robin Williams Live 2002», записанный во время этих гастролей, выиграл Грэмми. Когда Робин приложил свой трофей к уху, он воскликнул: «Боже мой, послушай! Слышно, как заканчивается моя карьера». В альбоме был бонус-трек под названием «The Grim Rapper», где Робин, изображая смерть, произносит такие стихи:
Ты потерял все свои жидкости, свой жизненный сок.
Пришло время, чтобы подготовиться к большой луже.
Что-то схожее критики заметили и в фильме «Фото за час», который наконец вышел в конце лета, но это Робина вполне устраивало. «Очень странно, когда Уильямс играет серьезные роли, он больше доверяет зрителям, чем когда снимается в комичных ролях, – писал Элвис Митчелл в «The New York Times». – Он не потеет над тем, чтобы снискать расположение зрителя за счет других его работ». В «Фото за час», говорил Митчелл, Робин «настолько хорош, что даже больно на него смотреть».
К этому времени Робин уже не гонялся за положительными рецензиями или конструктивной критикой. В октябре без лишнего пафоса он появился на авиабазе Баграм в Афганистане, прилетев сюда на внушающем ужас транспортном турбированном самолете С-1 30, после чего пересек длинные просторы коварной пыльной пустыни, чтобы оказаться в защитном укрытии этой базы. Оказавшись там с планом местности от Объединенных организаций обслуживания, он бродил по территории в бейсбольной кепке, солнечных очках фирмы Oakley и бриджах; подбадривал солдатов, фотографировался с ними, раздавал автографы, и, как они и мечтали услышать от него, во все горло орал «Дооооброе утро, Баграм!».
Будучи сыном ветерана войны и актером, чьи самые лучшие роли были в образе непокорного летчика, Робин чувствовал, что должен всеми силами и всеми возможными способами поддержать военных. «Я очень хотел попасть в Афганистан и на базы, чтобы рассказать им, что дома о них не забыли, а когда вернусь обратно, попросить людей не забывать их», – объяснял он.
Это был первый визит Робина в район боевых действий, и хотя эта поездка не изменила его мнения относительно моральной абсурдности войны, когда он видел людей, добровольно вызвавшихся в ней участвовать, то поражался их молодости. «Повсюду молодежь, – говорил он, – поэтому постоянно одна и та же мысль: ”Война – безумие“. Все смешалось: молодость, люди, их невероятная энергия, интеллект и преданность».
Робин путешествовал налегке, в сопровождении только своей ассистентки Ребекки Эрвин Спенсер, и когда ему хотелось выступить, то требовались только возвышенность, микрофон, один-два усилителя и полная комната благодарных солдат, которых не проблема была найти. Это были неподготовленные и сырые – очень сырые – номера, по десять-пятнадцать минут, с кучей шуток о мастурбации, виагре, о том, как напиться двумя кружками пива, и о его неослабевающем отвращении к президенту Бушу. «Дома все по-прежнему, – говорил он войскам. – Джордж учится говорить. А мы стараемся ему помочь».
Многие из тех моментов, которые казались такими отталкивающими и вульгарными во время его выступления на Бродвее, перед закаленными в боях войсками были самое оно – ведь они были далеки от деликатности и обтекаемых слов-эвфемизмов. «Я знаю, это не конец света, – говорил он толпе, – но отсюда вы можете его увидеть».
Это была одна из первых поездок Робина на Ближний Восток с Объединенными организациями обслуживания в течение следующих нескольких лет. В 2003 году он опять посетил Афганистан, а в декабре совершил свою первую поездку в Ирак, как раз, в то время там арестовали Саддама Хусейна. В 2004 году Робин вернулся на обе линии фронта, в 2007 году добавил к своему маршруту Кувейт, а в 2010 сделал большой тур по Ираку, Пакистану, Афганистану и Бахрейну. Но его первая поездка в Баграм и удивительная свобода навсегда остались для артиста особенными воспоминаниями. «Не было никаких ограничений, – рассказывал он. – Шоу были настоящими шоу. Здесь был только я… Здесь были самые лучшие зрители в моей жизни».
Была атмосфера всеохватывающей, максимальной опасности, смерть была настолько повсюду, что над ней оставалось только смеяться. Робин должен был это видеть своими глазами. Во время его первой поездки в Баграм самолет был вынужден осуществлять боевые взлеты и посадки, опасные спуски и подъемы, чтобы избежать вражеского огня. Эту поездку Робин описал так: «Странная поездка, единственное – ты понимаешь ее последствия: если в тебя выстрелят, то ты можешь не вернуться». Совершая ту первую роковую посадку, он вспоминал: «Ты видишь, как весь экипаж в ремнях из кевлара и шлемах, парни встают у дверей… Когда ты выходишь из самолета, они говорят: ”Пожалуйста, сэр, оставайтесь на дорожке“».
– Почему? Что на другой стороне?
– Она все еще заминирована.
– Спасибо.
Казалось, Робина бросает от одной дикой местности к другой, от пылающего горячего песка к обмораживающему холодному снегу. Весной 2004 года он оказался у северной границы для съемок в фильме «Большая белая обуза». Это был низкобюджетный независимый фильм, сильно отличающийся от крупных студийных работ, к которым он так привык, о невезучем агенте турфирмы, который пытается получить страховку в один миллион долларов за своего погибшего брата, предъявив в страховую компанию тело, которое он нашел в мусорном контейнере. Съемки проходили в Виннипеге, в Канаде, с периодическими вылазками на Аляску и Юкон, и Робин, путешествовавший туда только со своей помощницей Спенсер и гримером Миннс, нашел пустоту этих мест тревожной.
«Виннипег – одно из самых мрачных мест, насколько я могу судить, – говорила Миннс. – Там абсолютно нечего делать. Нечего. Робин говорил: ”Можно целую вечность кататься на велосипеде. Можно целую неделю наблюдать, как убегает ваша собака“».
Однажды от нечего делать Миннс и Спенсер отправились на открытие местной аптеки, а когда Робин узнал об их планах, то решил пойти с ними. По дороге Миннс сделала интересное наблюдение: когда их машина останавливалась на светофоре, пешеходы и пассажиры других автомобилей видели Робина и очень были этому рады, а некоторые люди вообще его не замечали.
«Что
