с небольшим отрядом; его фамилия Яковлев. Все тревожатся, томятся. В приезде комиссара чувствуется угроза, хотя пока неопределенная, но реальная».
На другой день после приезда в Тобольск Яковлев явился в дом губернатора и опросил всех заключенных, не имеют ли они каких претензий или жалоб на охрану. Никаких заявлений от Романовых не поступило. Здесь же Яковлев выяснил, что увоз бывшей царской семьи усложняется болезнью Алексея, который, в связи с приступом гемофилии, не мог вставать с постели. Несмотря на это неожиданное затруднение, Яковлев все же решил увезти из Тобольска хотя бы одного Николая.
25 апреля днем Яковлев объявил Романову, что он должен увезти его из Тобольска.
Николай, не задумываясь, резко ответил: «Я никуда не поеду!», повернулся и ушел в свою комнату, где его ожидали Александра и наиболее близкие из приближенных, в том числе и полковник Кобылинский.
При обсуждении создавшегося положения Кобылинский высказал предположение, что бывшего царя, вероятно, хотят везти в Москву, и в доказательство этого сослался на расчет времени, который производил Яковлев накануне, в связи с необходимостью вернуться обратно в Тобольск за больным Алексеем.
Это предположение показалось участникам семейного совета весьма достоверным, и было решено, что Николай должен подчиниться. Тогда Александра заявила, что и она едет вместе с Николаем, так как не решается его отпустить одного, боясь, что он сделает какую-либо «глупость». «При этом, — говорит Кобылинский, — она упомянула что-то про Родзянко. Безусловно, государыня намекала на акт отречения государя от престола»
В тот же день Яковлев вновь пришел в губернаторский дом и вызвал Романова. Николай вышел не один, его сопровождала жена.
На вопрос Яковлева, подчинится ли Николай распоряжению Советской власти о выезде из Тобольска, ответила Александра: «Да, он поедет, только я его одного не пущу, а с ним поеду и я». Николай лишь спросил, когда надо ехать.
Ехать было решено в тот же день, ночью. Так как река еще не вскрылась, переезд до Тюмени необходимо было сделать на лошадях.
Яковлев предложил Романовым взять с собой еще несколько человек, указав на желательность меньшего количества сопровождавших, — река Тобол скоро вскроется, и тогда легко будет доставить остальных с багажом на пароходе.
Ведя переговоры с Романовым, Яковлев, как это подтверждают Матвеев и Жильяр, заявил определенно, что их везут в Москву. Александра Федоровна выразила по этому поводу сомнение — так как слухи о переводе Романовых на Урал ходили в Тобольске со времени приезда туда екатеринбуржцев — и спросила Яковлева, окончательно ли решен этот вопрос. Яковлев ответил утвердительно.
Чем руководствовался он в это время, имея предписание везти семью на Урал, — трудно сказать.
* * *
Накануне отъезда по городу стали распространяться слухи, что Яковлев намерен, вопреки решению центра, везти Романовых не на Урал, а в Москву. Поведение Яковлева, вызывавшее и ранее немало подозрений, заставило уральцев обратить внимание на эти слухи. По инициативе уральцев было организовано при Исполкоме совещание. На нем всеми высказывалось определенное недоверие к Яковлеву и было постановлено, в случае необходимости, произвести нападение на его отряд в пути с целью отбить Романовых.
Со своей стороны, Яковлевым было созвано общее собрание солдат тобольской охраны, от которых он хотел заручиться доверием и поддержкой.
Нужно сказать, что солдаты охраны не совсем доверчиво относились к Яковлеву и на собрании потребовали от него, чтобы они также сопровождали Романовых. Яковлев решительно воспротивился этому, указывая на надежность своего отряда. Солдаты настаивали. В конце концов он согласился взять из охраны 8 человек, которые и были им лично выделены тут же, на собрании. Таким путем Яковлеву удалось заручиться доверием охраны, и тем было упрочено его положение в Тобольске.
На семейном совете Романовых решено было, что с Николаем поедут, кроме Александры, дочь Мария, доктор Боткин, Долгоруков, Чемаду-ров (камердинер Николая), Демидова (горничная Александры) и Седнев (слуга книжен).
Хотя переезд в Москву и был, в глазах Романовых, более желательным, чем на Урал, тем не менее они понимали, что как в том, так и в другом случае их надежды на побег рушатся окончательно. Еще дня за два до отъезда они посылают в московскую организацию монархистов, по условному шифру, тревожную телеграмму, прося совета и помощи. В ней говорилось: «Врачи потребовали безотлагательного отъезда на юг, на курорт. Такое требование нас чрезвычайно тревожит. Считаем поездку нежелательной. Просим дать совет. Положение крайне трудное».
Упоминавшийся нами монархист Кривошеин говорит, что ответ был примерно такого содержания: «Никаких данных, которые могли бы уяснить причины подобного требования, к сожалению, не имеется. Не зная положения больного и обстоятельств, высказаться определенно крайне трудно, но советуем поездку по возможности отдалить и уступить лишь в крайнем случае только категорическому предписанию врачей». Спустя короткое время тем же порядком из Тобольска была получена вторая телеграмма: «Необходимо подчиниться врачам»
Несмотря на подчинение предписанию «врачей», Романовы страстно желают, чтобы момент отъезда был отдален.
Последней надеждой для них был разлив реки Тобола, который должен был произойти со дня на день. Но чудо не совершилось.
К четырем часам утра 26 апреля на двор губернаторского дома поданы были подводы. Ехать весь перегон до Тюмени можно было только на местных тарантасах-коробках. Удалось найти лишь один тарантас, крытый наподобие кареты.
В шесть часов утра пассажиры разместились по экипажам. С Николаем Романовым сел сам Яковлев, в крытую повозку сели Александра с Марией; остальные разместились в других коробках, и поезд двинулся в путь, окруженный конным отрядом Яковлева и восемью солдатами тобольской охраны, с двумя пулеметами.
Сразу пришлось переправляться через реку Иртыш. Лед был уже слабый, и переправа сопряжена была с известным риском. Колеса наполовину были в воде. Медленно, но благополучно поезд перебрался через реку.
Заранее по пути намечены были остановки, где приготовлялось путем «сгона» необходимое число подвод. Задержка выходила только из-за крытой повозки, которую приходилось перепрягать. На остановках Яковлев был весьма любезен с Романовыми и большею частью проводил время около Александры и Марии, развлекая их разговорами.
Ночевка назначена была в селе Бочалино, на берегу реки Тобола, при впадении в него р. Тавды под с. Иовлевым. Сюда приехали уже довольно поздно. Для ночлега был отведен двухэтажный дом.
Наружная охрана дома была поручена отряду Яковлева, а на внутреннюю были поставлены восемь человек, взятых из тобольской охраны. У Романовых были с собой походные кровати, благодаря которым они расположились в отведенной им комнате с некоторым удобством.
Несколько раньше в Иовлево приехал Заславский с небольшим отрядом и пулеметами. За отрядом Яковлева следовали, под командой Бу-сяцкого, уральцы, которые также остановились в
