насколько складно и подробно мать описывала болячки. Доктору мать заявила, что на те деньги, что она потратила на левую ногу, можно было бы сшить не одну пару штанов. Еще сильнее мы удивились, что при каждом касании врача мать, наедине с нами вообще не показывающая, что ее хоть как-то тревожат неприятные ощущения, признавалась, что ей больно.
Врач посоветовал матери побольше отдыхать и почаще делать приседания и упражнения с гантелями. Делать все это мать не могла, так что рекомендации доктора сразу превратились в призрачные воспоминания. Только когда мы принимались особенно сильно уговаривать ее отдохнуть, мать устраивала себе чисто символические передышки.
Я решила устроить родителям полную диспансеризацию и повела их в больницу за день до окончания каникул по случаю Дня образования КНР 2022 года. С самого начала и мать, и отец под всякими предлогами отнекивались. Согласились они, только когда я сказала, что врачебный осмотр проходит в рамках программы социального обеспечения, предоставляемой мне по месту работы.
Первый раз в жизни мои родители проходили диспансеризацию в многопрофильной клинике. Обследования начинались в девять утра. Медперсонал попросил нас подъехать к половине девятого. От дома до больницы нам на такси ехать десять минут. Родителям строго-настрого наказали ничего не есть и не пить накануне после десяти вечера.
Проснулась я рано утром на следующий день, пошла в ванную и вдруг вижу, что мать сидит в дверях гостиной в полной боевой готовности. Я сказала ей, что нам достаточно выйти в восемь, чтобы избежать больших очередей, и предложила ей прикорнуть. Не знаю уж, вняла ли она моему совету. Сама же вернулась и еще поспала.
Когда мы собрались выходить, оказалось, что мать не захотела послушать меня и надеть для удобства майку и кеды. Она стояла в легонькой широкой рубашке и привезенных из родного края черных холщовых туфлях на клееной подошве, которые сама смастерила. Мать посчитала, что в таком наряде ей будет максимально комфортно.
– Да никто не будет смотреть, что у нас на ногах. Главное, чтобы было удобно.
Мать все охала и ахала, как все чисто и организованно в шэньчжэньских больницах. Под моим руководством она прилежно ждала в очередях, сдала кровь, взвесилась, сделала ЭКГ и КТ головного мозга. Во время последней процедуры мать заметила, что при подъеме спозаранку она умудрилась забыть снять сережки. Это ее смутило, она занервничала. С моей помощью ей удалось разобраться с серьгами.
По окончании обследований я сводила родителей на прогулку в парк Лотосового холма. В Шэньчжэне настала короткая осень. Солнце светило, но было уже не так жарко. Настроение было под стать погоде. В парке как раз готовились к ежегодной выставке бугенвиллей, которая начнется в ноябре.
Через пару недель к нам по почте доставили на дом результаты обследований. У матери в дополнение к воспалению мочеиспускательного канала диагностировали риск коронарной недостаточности. Кроме того, обнаружили установленную двадцать восемь лет назад внутриматочную спираль, которая практически вросла в мышечные ткани и спаялась со внутренними стенками матки. ВМС – продукт политики планового деторождения[63]. Мать шесть раз беременела, но выносила только двоих. Дважды у нее случались выкидыши – потеряли двух девочек. Дважды матери устраивали искусственные роды – потеряли двух мальчиков.
Мы с братом живем далеко от родителей, в Шэньчжэне, и мать не раз с сожалением говорила мне, что если бы у нас в семье было больше детей, то сейчас они не переживали бы из-за отсутствия внуков и потому, что некому присмотреть за старым домом.
Сейчас я живу с матерью бок о бок. И каждый раз, когда она требует от меня внуков, я вспоминаю о застрявшей у нее в теле ВМС. Мне кажется, что именно из-за четырех нерожденных младенцев мать хочет, чтобы у нас с братом – вне зависимости от связанных с этим трудностей – появились свои дети.
Весной мать пропила кроветворные гранулы[64]. После этого прервавшиеся за полгода до того месячные снова пришли, а потом прекратились вовсе. Мать месячные называет «вредителями». Она стыдилась их. За два дня до начала менструации у матери в пояснице начинались такие боли, что она не могла выпрямиться. Это лишало ее возможности хорошо работать и, соответственно, зарабатывать деньги. Теперь же, когда потоки в ней пересохли, мать чувствует и облегчение, и некоторое огорчение.
– Мама, вот ты и освободилась, как хотела, от женской кабалы. Сама же говорила, что хотела бы, чтоб все как у мужчин… – заметила я, вызвав у матери бурный хохот.
Самая давняя фотография матери на ее телефоне – та, которую я помогла ей сделать десять лет назад. Мать в синей рубахе стоит под вишневым деревом рядом с нашим домом. На фото левая нога у матери еще здоровая. Мать на той фотографии сильно отличается от «мужеподобной» матери, к которой я привыкла. На снимке я вижу практически незнакомую мне женщину. Волосы короткие, прическа аккуратная, совсем без седины. У этой женщины крепкое, плотно сбитое тело. Видно, что она не прибегает к макияжу, кожа у нее белая и гладкая, совсем без морщинок, а брови красиво изогнутые и густые. Эта дама улыбается легкой улыбкой и смотрит с фото почти мечтательным взглядом.
Прошло десять лет, и в сравнении с женщиной на фото мать к 54 годам похудела на пять килограммов и как будто уменьшилась в росте. Она отпустила длинные волосы и подкрашивает их. Когда она улыбается, внешние уголки глаз морщинятся, будто хотят спрятаться под волосы. Мать немного горбится, заводит руки за спину, как все бабушки, ходит, то и дело посматривая в разные стороны.
Часто, глядя на пожилых людей, мать отмечает и собственное старение. Шли мы как-то по площади, где танцевала группа дедушек и бабушек. Мать сказала, что жизнь после пятидесяти напоминает возню со старым дизельным двигателем, который она в молодости видела у нас в деревне: чем сильнее ты хочешь, чтобы двигатель тебе помог смолоть муку, тем с большей вероятностью машина откажется заводиться, а ответит «фух-фух» и выпустит облако черного дыма. В таких случаях обычно советовали зажигалкой поджечь початок кукурузы и подбросить в бак, чтобы мотор раскочегарился. «Фух-фух-фух»… Только тогда машина начинала функционировать. Мать вздохнула:
– Настает момент, когда нужно поддерживать в себе огонь. Приходится подстегивать себя, чтобы как-то идти по жизни.
А у отца в рамках обследования обнаружили энцефалопатию на легкой стадии. Родители постарели. А я впервые в полной мере осознала это как факт.
«На развилине дерева»
В тетушках на улице легко узнать уборщиц. Они обычно
