Николай Минаев - Нежнее неба. Собрание стихотворений

Пальмы… Пенистая брага…
И ехидно молвив: «Шах!..»
Улыбнется Федорага
Как афганский падишах.

И прикинувшись тихоней,
Он прибавит: «Здесь, Ник-Ник,
Ваш роман с лошадкой Соней
На глазах моих возник.

Мной, не кем иным, он начат,
Вспомним, правды не тая,
Познакомил я вас, значит
Ваше счастье это – я!..

И поэтому за эту,
Прямо молвлю, благодать,
Потрудитесь-ка поэту
Что-нибудь такое дать!..»

Что в смущеньи я отвечу
Матерому рифмачу?
Чем ему за эту встречу
Я достойно отплачу?

И спустя две-три минуты,
Отогнав его коней,
Я воскликну: «Фу-ты, ну-ты!
Иль забыли Вы о ней?!.

Иль не Вы любовью сладкой
Упивались как вином
На Страстном бульваре с Адкой?!.»
И возьму ладью слоном.

«Так какой еще награды
Вы хотите от меня?
Вы должны быть очень рады
Жару Адского огня!

Впрочем, так как Вы мой ближний
И солидное лицо,
Я для Вас мгновенно в Нижний
Накатаю письмецо.

Я велю вернуться Адке,
И она моим словам
Вняв, сейчас же без оглядки
Прилетит в объятья к Вам!..»

Но над ходом понатужась,
Неестественно лилов,
Федорага в дикий ужас
Вдруг впадет от этих слов.

Точно кто-то вместо пива
Напоил его водой,
Затрясет он некрасиво
Знаменитой бородой.

Что-то буркнет он невнятно
И вздохнет как автомат,
Ну, а я ему, понятно,
В этот миг устрою мат.

В будке теплой от трамвая
Я с брюнеточкой сидел.
Жить – живу я, не зевая,
В ней красу я усмотрел.

          Тип красивый, носик тонкий,
          Глазки ласково глядят,
          Голос милый, порой звонкий,
          Щечки, ротик всех манят.

Я сидел, все уверяя,
В чем – не помню я теперь,
Все трамваи пропуская,
Я твердил: «Мой друг, поверь,

          Ты одно очарованье,
          Никуда мы не уйдем,
          Помутила мне сознанье,
          Счастье вместе мы найдем».

Наступила ночь и звезды,
Все трамваи уж прошли,
Улетели птицы в гнезда
Наш мы путь вдвоем нашли.

Знаю, что не сбыться по весне и
В этот год мечте моей давнишней:
Вместо экзотической Гвинеи
Я поеду в пролетарский Нижний.
Чтоб по специальному заказу,
При знакомстве более коротком,
Показать свою особу сразу
Теще, бабушке, дядьям и теткам.

Там не разойтись моей натуре,
Там конфликт получится не мелкий,
Если в споре о литературе
Запущу я в дядюшку тарелкой.
Иль экзальтированную тетку,
Умилив галантностью сначала,
Я поволоку заткнув ей глотку
Чтобы благим матом не кричала.

Нет, там участь ждет меня такая: —
Свято чтить семейственный обычай,
Никогда ни в чем не допуская
Даже минимальных неприличий.
Делать то, что все найдут полезным,
Привыкая к частым переменам,
Быть со всеми приторно-любезным,
То есть образцовым сверхджентльменом.

Видеть только то, что мне покажут,
Отвечать почтительно и чинно,
И тогда все родственники скажут: —
«Он – очаровательный мужчина!..»
Заживу я там без огорченья,
Кой-какой принакоплю излишек,
И для тещиного развлеченья
Заведу полдюжины детишек.

Стану рассуждать о профсоюзах,
О пайках и о дороговизне,
И забуду навсегда о музах
Да, пожалуй, кстати и о жизни.
А в Москве друзья собравшись вместе,
Молвят: «Нижний это, брат, не Ницца!
Да «погиб поэт, невольник чести»,
Угораздил черт его жениться!..»

Меня ты, Дизя, не кори
За именинный мой подарок,
Коль будут в нем лишь дикари
И не окажется дикарок.
Зато здесь правда, а не ложь;
Но если ты в словах быть может
Чего-нибудь здесь не поймешь,
Раиса Дмитревна поможет.
Она присевши отдохнуть,
Простыми русскими словами
Тебе расскажет что-нибудь
О мокасинах и вигваме.

Ты не будь девчонкой гадкой,
Милой девочкою будь:
Не води знакомства с Адкой
И про «ужины» забудь.
Одурманивайся в меру
Театральною игрой,
И в антрактах кавалеру
Глазки томные не строй.
Больше спи и кушай слаще,
С первым встречным не болтай,
На меня смотри почаще
И стихи мои читай!

He Нельдихен он даже по уму,
И по таланту даже не Адуев,
Он только – Оболдуев и ему
Не выкарабкаться из оболдуев.

О, мадам-товарищ Шадек!
          Знайте: в книге сей,
Как в пространстве, все – порядок,
          Все – вокруг осей.

Пусть плетут, что для поэта
          Хаос это плюс,
Я – увы! – не верю в это
          И на это злюсь.

И даря Вам как лекарство
          Исповедь души,
Я надеюсь, – о, коварство! —
          Что она в тиши

В час, когда мечта на страже
          И душа чиста,
Будет Вам милее даже
          Вашего кота!