августа. Но, вероятно, это неизбежно, пока не прогоним фашистов. Неделю жили у меня дети. Их просили взять на время, хотя у меня комната 31/2 метра, я их взяла, чтобы подкормить. Сегодня они уже в общежитии. Паустовские [452]сегодня едут в Алма-Ату. От Женни Генриховны приходят письма и открытки. Я ей очень благодарна за это. От нее узнала, что Джина взял Петр Иванович, очень было мне грустно, что он у молочницы, она очень скупая. Петя же любит животных. Джину у него будет хорошо.
Дети просили тебя целовать. Сегодня Федя пошел в школу. Старшие же ребята будут работать в колхозе до 1 октября. Миша пока, наверно, не поедет, он болел (грипп и ангина).
Целую.
Пиши, Люся.
29
Гроссман – Губер 9 сентября 1941, [Брянский фронт]
Дорогая моя Люсенька, я жив, здоров, а ты, верно, беспокоишься оттого, что редко пишу. Я много езжу, и писать тебе почти нет возможности. Но думаю о тебе и хочу тебя видеть постоянно; очень даже хочу. Чувствую я себя хорошо, настроен тоже хорошо. Возможно, что через недельки 3 сумею поехать на несколько дней в Москву. Пиши мне на старый наш адрес.
Береги себя, не беспокойся обо мне. Послал тебе с женой Ковалевского 800 р., затем через Литфонд еще 400 и по телеграфу недели полторы тому назад послал 300 р. Получила ли их? Одновременно с деньгами послал тебе телеграмму-молнию и письмо. Получила ли?
Жалею, что нет у меня с собой твоей фотографии, глядел бы на твой портретик.
Как там у вас – уж началась осень, верно? Здесь дожди и по утрам холодно.
Все думаю о маминой судьбе, где-то она, жива ли. Беспокоит меня и судьба Катюши, увезли ли ее, куда, ничего не знаю.
Ну, будь здорова, мое солнышко.
Целую тебя крепко,
твой Вася.
9 сент. 41 г.
30
Губер – Гроссману 9 сентября 1941, [Чистополь]
9. IX.41
Милый Васенька!
Вернулась на день из колхоза и нашла от тебя телеграмму. Была счастлива узнать, что ты здоров. Сегодня не работаю – идет дождь. Завтра будет хорошая погода – пойду работать. Очень рада, что оказалась хорошей работницей и перерабатываю норму. Детей вижу раз в неделю. Волновалась очень, не получая весточки от тебя. Надеюсь, что при первой возможности повидаемся. Очень соскучилась.
Целую, Люся.
31
Гроссман – Губер 14 сентября [1941, Брянский фронт]
14 сентября
Дорогая Люсенька, пользуюсь оказией, пишу несколько слов. Жив, здоров. Хожу по лесу, где огромное количество белых грибов, и с грустью вспоминаю, сколько было бы радости, если б это в прошлом году ходили мы с тобой по нашему лесу и нашли такое богатство. Сильно по тебе соскучился, но ничего не попишешь, время военное. Получаешь ли уже деньги? Пиши на старый московский наш адрес, я буду по мере возможности справляться. Мне как-то Жен〈ни〉 Генрих〈овна〉 прочла по телефону твоих несколько писем сразу, и я был сыт ими минут 15–20.
Крепко тебя целую,
твой Вася.
Поцелуй ребят. Кланяйся Письменному и прочим.
32
Гроссман – Губер 16 сентября 1941, [Брянский фронт]
16 сент. 41 г.
Дорогая Люсенька, пользуюсь новой оказией, чтобы написать тебе несколько слов. Вчера послал тебе письмо, четыре дня назад, всё с оказией снова, послал письмо, – получила ли их уже?
Я здоров, чувствую себя хорошо. Вижу много интересного, езжу много, постоянно меняю свое жительство – такова наша фронтовая жизнь.
Пишешь ли мне? Пока писал тебе, с балки нашей землянки капнула на открытку смола. Хожу по лесу, смотрю на грибы, скучаю по тебе. Получаешь ли деньги уже через райвоенкомат? Ты поглядывай в «Красную звезду». Раза 2–3 в месяц появляются там мои заметки – вот тебе будет добавочный привет от меня. Письма пиши на домашний адрес, а если понадобятся какие-нибудь справки, пиши в «Красную звезду». Целую тебя и очень люблю, твой Вася.
33
Губер – Гроссману [16 сентября 1941 [453], Чистополь]
Милый Васенька!
Второй день в Чистополе. Что-то малярия меня помучивает. Будет легче – поеду в колхоз. Работаю я с удовольствием, и работаю хорошо. Очень хочется найти комнату побольше и брать на ночь детей. Очень тяжело им. Так Федя плачет, когда нужно идти туда. Мечтаю увидеть тебя. Очень соскучилась. Будь здоров. Береги себя, крепко целую. Люся.
34
Губер – Гроссману [Сентябрь 1941, Чистополь]
Родной мой Васенька!
Получила твое письмо от 9.IX – была счастлива. Очень грустно, что не могу быть в Москве, когда будешь ты там, а хочется. Так стосковалась я по тебе. Теперь моя толщина не будет раздражать тебя – я стройная. Идет дождь, холодно, нужно работать в колхозе, да дождь не дает. Деньги все от тебя получила – спасибо, но не скажу, что их мне хватает. Сейчас нужно покупать дрова, и вообще масса трат к зиме. Если ты пришлешь немного, буду тебе очень благодарна. Прости, но я живу очень, очень экономно. Васенька, неужели у тебя не будет возможности приехать сюда, хотя на несколько дней? Ведь я в Москву приехать не могу, нужно разрешение Москвы. Женни Генриховна пишет, что не имеет денег, тогда я ей пришлю, если у тебя нет, хотя денег здесь надо много, чтобы не мерзнуть зимой. Приезжай, мой родной, хороший, хотя на один день. Так хочется повидать тебя, да и ты посмотришь на меня и как мы живем. Очень жаль, что не взяла с собой черного пальто, сейчас холодно в летнем пальто, меховое же надевать рано, да и дождь постоянно.
Вяжу тебе варежки и носки.
Дети здоровы.
Узнал ли что о маме своей?
Целую крепко.
Будь здоров, мой любимый,
Люся.
Родной мой.
35
Губер – Гроссману [Осень 1941, Чистополь]
Васенька, родной мой!
Завтра в семь утра должна быть на сборном пункте, чтобы ехать в колхоз. Времени у меня немного, но хочу зайти к Горелику передать ему это письмо. Нашла больш〈ую〉 комнату – перееду по возвращении из колхоза, – значит, квартирные мои дела почти устроились. Федя ночевать будет у меня тогда. В комнате станут 2 кровати
Вчера получила от тебя открыточку. Очень рада была – письма же не получала вовсе. Было письмо от 9 сентября. Прошу Горелика помочь мне получить из Москвы вещи, необходимые мне здесь. Надеюсь, что и ты сможешь приехать сюда. Очень тоскую без тебя.
Целую,
Люся.
36
Губер – Гроссману 24, 25 сентября 1941, [Чистополь]
24/IX
Васенька, солнышко мое светлое! Вчера писала тебе, сегодня едет Циля Сельвинская[454] – пишу опять. Вчера была у Письменных, Александр Григорьевич
